Диалоги о механизмах властных отношений в современном мире. Авторы раскрывают скрытые правила, которыми руководствуется мировая элита, анализируют пути карьерного восхождения и показывают, как личные амбиции переплетаются с глобальными структурами власти.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Лестница в небо. Диалоги о власти, карьере и мировой элите» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Диалоги о механизмах властных отношений в современном мире. Авторы раскрывают скрытые правила, которыми руководствуется мировая элита, анализируют пути карьерного восхождения и показывают, как личные амбиции переплетаются с глобальными структурами власти.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Михаил Леонидович Хазин Деловая литература|Маркетинг, PR подборки серии
Диалоги о механизмах властных отношений в современном мире. Авторы раскрывают скрытые правила, которыми руководствуется мировая элита, анализируют пути карьерного восхождения и показывают, как личные амбиции переплетаются с глобальными структурами власти.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Знать, что такое настоящая жестокость, может только тот, кто сам сталкивался с жестокостью необходимой. Умение отличать одну от другой и есть доблесть!
Читатель. Я правильно понял, что эта самая доблесть и есть источник Власти?
Теоретик. И да, и нет. Доблесть действительно является источником Власти; но не «эта самая», о которой мы до сих пор говорили, а другая, к которой мы сейчас перейдем. Надеюсь, вы помните, что задачей Макиавелли было найти источник долговременной Власти, превосходящей продолжительность жизни любого правителя? Доблести отдельного государя для этого недостаточно, и ограничься Макиавелли открытием своего «макиавеллизма», мы знали бы его сегодня как теоретика морали, но не теоретика Власти. Однако Макиавелли пошел дальше и совершил другое открытие, надолго опередившее время[432]:
«Такие же пороки и доблести, о которых я рассказываю применительно к отдельному человеку, бываюти у республик, примером чего могут служить римляне и венецианцы» [там же, с. 438].
Читатель. Доблесть – у целых республик?! Погодите-ка, а это не то же самое, что ибн-хальдуновская асабийя? Та тоже приобреталась полной опасностей жизнью и способствовала основанию династий...
Теоретик. Разница между Макиавелли и Ибн Хальдуном заключается в слове «республика». Ибн Хальдун не знал примеров стабильных и процветающих республик (в своих странствиях он так и не добрался до Венеции); Макиавелли жил в такой республике[433]. Ибн Хальдун мог полагать свой закон смены асабийи мулком абсолютным; Макиавелли строил свою теорию на 500-летней истории великого Рима. Поэтому ибн-хальдуновская асабийя утрачивается уже в первом поколении династии; а вот макиавеллиевская доблесть может сохраняться на протяжении веков. Так что доблесть Макиавелли – это следующий шаг в понимании Власти, это открытие нового, неведомого Ибн Хальдуну явления:
«Если рассмотреть, каково было начало Рима и какое устройство он получил от первых законодателей, то не покажется удивительной великая доблесть, хранимая его гражданами на протяжении... веков и позволившая этой республике завладеть огромными территориями» [там же, с. 140].
В отличие от асабийи, которую создавшие государство племена обречены потерять, доблесть (по крайней мере, в Риме) может сохраняться на протяжении веков, если устройство государства будет тому способствовать. Макиавелли вступает в заочный спор с Ибн Хальдуном: для достижения величия мало открыть источник власти; нужно еще обнаружить те способы, которые обеспечат его сохранение на протяжении веков.