Книга "Лестница в небо" исследует стремление к власти и вершинам через диалоги разных фигур — от малого до великого. Внутри этой книги нет простого решения: каждый предлогает свое право на власть, создавая путаницу интересов. Какой из них останется победителем, а какой будет убит? Это исследование не только королей и богачей, но и обычных людей в их стремлении к вершинам....
Рассказ о деталях этого процесса мы опустим, поскольку он требует отдельной книги[888], но отметим существенный во всех смыслах момент. Возникший кризис был осознан правящими элитами и в СССР, и в США. А вот дальше произошло то, что никакая экономика объяснить не может. В СССР были предприняты две масштабные попытки преодолеть кризис (хозяйственная реформа Хрущева начала 60-х и реформа Косыгина второй половины 60-х), но когда они не дали ожидаемых результатов, новых реформ за ними не последовало.
"Практик. Вот здесь как раз проявилось принципиальное отличие монархии от олигархии. В СССР к началу 70-х (когда кризис начался и в США) у власти находился уже пожилой «монарх», Леонид Ильич Брежнев[889], поддерживаемый таким же, а то и более пожилым окружением. На фоне явно ухудшающейся ситуации у главного противника (СССР еще рос, хотя и все замедляющимися темпами, а экономика США все 70-е годы фактически падала) руководство СССР[890] фактически отказалось от каких-либо активных действий по реформированию экономики.
Во-первых, начало в условиях нефтяного кризиса продавать нефть на экспорт. Во-вторых, пошло на ограничение стратегических вооружений (договор ОСВ-1, 1972 год), поддерживать которые в то время было куда труднее для бюджета США, чем для СССР. В-третьих, СССР в 1975 году подписал Заключительный Акт совещания в Хельсинки, включавший в себя так называемую «третью корзину» – положения, признающие в качестве общепризнанных ценностей «права человека» в их западной формулировке[891].
Теоретик. Кажется невероятным, чтобы одна из двух ведущих мировых держав пошла на подобные односторонние уступки своему противнику, да еще в условиях его очевидного ослабления. Но при монархической власти такое бывает сплошь и рядом[892]: человек слаб, даже если он руководит великим государством.