Волосы у него были растрепаны больше обычного, да и в целом – вид был расхристанным.
– Ну что? – спросил Пол. – Теперь на что играем, а? Раз уж сегодня удача от тебя отвернулась…
– На подарок, – проворчал Мерлин, каким-то совсем грудным, звериным голосом.
– Любишь блестящие штучки? Второй ошейник?
– К черту ошейник, – сказал Мерлин.
– Золотую пудру для усов?
– К дьяволу пудру. Стилет хочу. Из толедской стали.
– За каким чертом он тебе понадобился? – искренне удивился Бессун.
– Хочу! – вдруг рявкнул Мерлин.
– О, о, угомонись, котик… Будет тебе подарочек, если выиграешь. И непростой, а тот самый, любимая игрушка Чезаре Борджиа…
– А! – прищурился юноша. – Я, кажется, помню, о каком ты говоришь. Да, хороший.
– Хороший, – согласился Бессун. – А будешь жульничать, опять буду возить мордой по подушкам, взвоешь у меня!
– Напугали ежа голой задницей, ага, – усмехнулся Мерлин. – Плавали, знаем.
Пол тоже усмехнулся, и они склонились каждый над своими картами.
Артур еще несколько секунд стоял у стены, замерев. Его чуть потряхивало от ночной сырости, лившейся из окна, и от некоторой странности происходившего за дверьми. К Имсу он идти передумал, хотя вид этих голых чертей только еще сильнее его раззадорил. Но он решил, что справится сегодня со своим жаждущим телом сам, пусть и кое-как. Зато завтра в доме Имса оторвется на полную.
Утром Пол вывел из конюшен жеребцов при полной сбруе и пожелал гостям хорошей прогулки.
– А где ваш друг? – поинтересовался Артур как бы невзначай.
– Спит, наверное, – ответил Бессун. – Такой уж у него естественный ритм – ночью бродит, неугомонное животное, весь день дрыхнет. Это он для вас исключение сделал, а так – просто какая-то невероятная соня.
Показалось Артуру или нет, но с крыши послышалось пронзительное недовольное мяуканье. Но тут конюх распахнул ворота, и открылись бескрайние желтые, уже убранные от урожая поля, над которыми носились птицы и сияло синее утреннее, точно свежевымытое небо. И Артур на некоторое время забыл обо всем, погрузившись в первозданный восторг.
Не успели они приехать, как в доме начали собираться гости – пресловутые соседи, та самая «милая сельская знать».
Сельского, конечно, по мнению Артура, в этой знати не было ничего. Он едва успел принять душ и переодеться к ужину, как дом и сад уже были полны народу.
