Оглянулся назад, парочка зашла мне в хвост, но пока не стреляют, однако и так меня не устраивает. Я немного снизил скорость и пошёл на «вираж». При такой фигуре пилотажа, я просто по горизонтали делаю разворот на триста шестьдесят градусов и продолжаю удерживать своё направление. Мой манёвр спутал планы фрицев. Пара, что шла за мной оказалась впереди. Самое время пустить очередь, но я воздержался. Вновь стал набирать высоту для «колокола». Я потерял счёт времени, но удавалось удерживать восточное направление. Наконец показалась линия фронта, рубежи Вермахта.
Вот теперь можно и пострелять. Выйдя из пике, я снова применил вираж и опять попались два пилота. В этот раз я с удовольствием врезал по хвосту ведомого, да так, что клочья полетели. Только и в меня стали активно стрелять. Оглянулся назад ко мне заходят две пары. Я завалил немного на левое крыло и из этого положения сделал «двойной боевой разворот», сразу пошёл на горку, а при выходе из неё перед собой увидел брюхо мессера, очередь. Попал. Я не отслеживал, кто падает из фрицев, а кто нет, мне совсем не до этого.
Вертел головой так, что шейные позвонки хрустели. Неожиданно моё восприятие получило видимость какой-то размазанной картинки. Я маневрировал, стрелял, снова маневрировал. Фигуры пилотировал на уровне интуиции. Не раз по фюзеляжу слышал стук. Подо мной мелькали окопы, но чьи, я уже не мог сказать. Только решил от этих мест не удаляться, чтобы не углубиться на территорию врага. Я зафиксировал восемь попаданий, но сбил или нет, сказать не мог.
У меня уже «зайчики» в глазах прыгали. И вот сильный перестук по правому крылу, брызги стела, наверное, фонарь или приборы. Крыло отвалилось, и я начал падать, переворачиваясь через голову. С помощью всех матерных слов, какие знал и не знал, я с трудом открыл фонарь и на очередном витке вывалился из кабины. Сразу парашют раскрывать не стал, немного огляделся. Я по-прежнему над линией фронта, вот только куда приземлюсь. Мою кутерьму с немцами наверняка видели, небо то ясное и видимость идеальная.
Земля всё ближе, я дёргаю за кольцо, хлопок купола. Немцы стреляли в меня, видно здорово я их разозлил, но не попали. Приземление было жёстким, однако ног я не сломал и даже не вывихнул ничего, только губу прикусил из-за портфеля. Пока выпутывался из парашюта подбежали солдаты… И это были русские.
* * *"
"Комбат капитан Иван Лыжин два дня укреплял рубеж линии обороны немцев. Они закреплялись на этом плацдарме, чуть южнее Катириновки.
