Автор
Владимирской области ждет летное существо — городок на краю света. Шеф клуба Иван Иваныч подготовил тамошнее авиашоу, чтобы заставить персонажа Жеки выступить в роли пилота и показать премьерные фигуры высшей пилотажной сложности. Кто такой Жека, коренной москвич родившийся и выросший в столице, — история о том, как приключения на фоне сельской жизни Владимирины области меняют обычную жизнь молодого летчика....
Ну что же летим к своим, порадую отца-командира.
Время близилось к вечеру, когда я подлетал к линии фронта. По пути видел «худых» они сделали запрос. Я ответил, а что сказать подсказал Ганс Шранк. Истребители отстали. Интересный самолёт Шторх, скорость маленькая, на крейсерской всего 150 километров в час выдаёт. Зато планирует хорошо. Линию фронта я пересекал в темноте. Мне повезло, что не встретил наших истребителей, а то бы сбили по запарке. Зато на посадку шёл к своим как в комедии. По рации сделал вызов.
— «Роща», говорит «Ведьма», запрашиваю посадку.
И так несколько раз, пока мне ответили. Видимо они не ожидали, да и ночью не видно, что за самолёт. Наконец решились, когда я уже в пятый раз запросил вызов.
— «Ведьма», кто тебе подарил гитару?
— Кто-кто, тыловик наш! Какие недоверчивые, — возмущаюсь слегка.
Замолчали, а я уже на третий круг пошёл. Вдруг слышу голос Гладышева.
— «Ведьма», какую песню пару дней назад пела?
— «Роща», может вам спеть? «Тёмную ночь» пела.
— 'Ведьма, посадку разрешаю, — смотрю внизу загорелись прожектора, которые освещают полосу посадки.
— «Роща», говорит «Ведьма». Я на другом аппарате. Смотрите не стрельните случайно.
— «Ведьма», что значит на другом?
— «Роща», махнула не глядя. Немецкий «Шторх» с крестами. Вы там действительно не пальните случайно. А то обидно будет, от своих пулю словить.
— «Ведьма», какой ещё Шторх?
— «Роща», самолётик такой, ну надо же мне было на чем-то домой добираться. Моего «яшку» поломали гадские немцы. Вот я и попросила настоятельно у ихнего генерала, до дома долететь, — и тут слышу в рацию хохот.
А через пять минут меня встречали наши. Нет не так, меня встречали НАШИ! Шторх ещё не остановился, а к самолёту бежали люди. Прожектора погасили. А потом меня тискали, кружили. Первый Гладышев, я думал он меня задушит в объятиях. Прибежали многие лётчики и ребята и девушки. А у Коли Смирнова даже глаза блестели от влаги, он только и повторял: «Женька, Женька…». Расстроился парень, представляю каково ему было оставить девушку на растерзание «мессерам».
— Черти, затискали меня, вот я и забыла. Иван Васильевич, я вам тут генерала привезла, ну и ещё пару фашистиков. Эсэсовец ранен, если не сдох совсем. Но вы так обнимали крепко, что я замечталась.
