Автор
Владимирской области ждет летное существо — городок на краю света. Шеф клуба Иван Иваныч подготовил тамошнее авиашоу, чтобы заставить персонажа Жеки выступить в роли пилота и показать премьерные фигуры высшей пилотажной сложности. Кто такой Жека, коренной москвич родившийся и выросший в столице, — история о том, как приключения на фоне сельской жизни Владимирины области меняют обычную жизнь молодого летчика....
И показываю средний палец, — я показал жест, который известен в моём прошлом.
Слушающие «грохнули» громким смехом. Потом кто-то спросил.
— А немцы что?
— Что-что? Стрелять начали, обиделись наверно. Джентльменов у них явно нет. Ну и я тоже чуть-чуть постреляла.
— Чем закончилось, тебя сразу сбили?"
"— Ну-у не сразу. Сначала я семерых приземлила. А потом, всё-таки попали. Но мне повезло, и я осталась жива.
Лётный майор наверно не верил, всё задавал мне каверзные вопросы.
— А выбралась как? — неуёмный летун никак не угомонится.
— Как-как? Самолёт у немцев украла, вместе с генералом.
Опять все «заржали» как кони. Такой громкий смех привлекал всё новых слушателей.
— Товарищи, я подтверждаю, что всё сказанное это красавицей истинная правда, — сквозь смех поддержал меня Судоплатов.
— Ты и есть, та самая Ведьма? — спросил незнакомый майор.
— Не думаю, что на фронте летает другая, — ответил я, улыбаясь.
— Листовки над окопами немцев, тоже ты разбрасываешь? Сама придумала, может подсказал кто? — спросил тот же майор.
— Конечно сама. Придумала и разбрасываю. Мне наш Батя чуть по шее не настучал.
— За листовки? — спросил кто-то.
— Да, нет. За то, что низко над немецкими окопами летаю. Немцы в окопах от страха гадят, а наши разведчики ругаются, что по дерьму ходить приходится, в темноте не видно куда наступаешь ногой.
И снова дружный хохот офицеров. Взрослые дядьки, а веселятся, как мальчишки.
Два военачальника Рокоссовский и Толбухин обсуждали прошлые операции по фронтам, высказывая совершённые, по их мнению, ошибки.
А я между тем продолжал, язык-то без костей, а голова шампанским залита.
— И вот товарищи, после этого случая, я написала песню «Их десять — нас двое». Правда, немцев действительно было десять, — и я без зазрения совести начинаю исполнять песню Владимира Высоцкого «Их восемь нас двое», только заменил имя Серёга на Имя Антон и слово «восемь» на «десять».
Песня произвела впечатление, в мой адрес полетели дифирамбы. Может кончено не стоило петь ТАКУЮ песню, именно здесь. Но я был слегка пьяненький. А пьяненькая девушка склонна к глупостям. А ещё пьяная девушка, сами понимаете, себя контролирует плохо.
Фёдор Иванович Толбухин подозвал адъютанта и попросил узнать, что это за девушка.
