Автор
В Летнем дворце царит ироническая атмосфера: каждый камень и ветерок напоминают герою о юности. Здесь всё как в старинку — цветы, воздух и даже люди сохраняют прежний шепоток. Книга открывает дверь за давние воспоминания, где спортивные развлечения переплетаются с любовными приключениями во времена молодости....
Он не говорил о Касторе, за исключением той ночи, когда достаточно оправился, чтобы покинуть постель. Он долго сидел, обхватив голову руками, не в силах распутать клубок противоречивых мыслей. Лорен сказал ему тогда спокойно: «Похорони его в семейном склепе. Отдай ему почести, как, я знаю, ты хочешь»."
"Лорен знал, когда он и сам ещё не догадывался. Сейчас Дэймен снова с изумлением осознавал это, в очередной раз спрашивая себя, какие ещё завесы Лорен мог приподнять, каких струн его души коснуться и какие давно запертые двери лишь ждали своего часа? Его мать, его брат…
— Позволь мне прислуживать тебе, — проговорил Лорен.
Ярко освещённые и открытые купальни Лентоса были расположены в череде солнечных атриумов, и вода в них была различной температуры: тёплая в одних, прохладная — в других. Каждая ванна представляла собой углубление прямоугольной формы со ступенями, вырубленными в мраморе, что вели под воду. Некоторые, более уединённые, находились под покровом тенистой колоннады, другие оставались под открытым небом, в окружении цветущих садов.
Это был летний вариант, сильно отличающийся от похожих на лабиринты спусков в мраморные залы рабских бань на Иосе или от запотевших мозаик королевских купален в Вире. Служители уже приготовили всё на случай, если их величества пожелают воспользоваться купальнями: элегантные кувшины, мягкие покрывала и полотенца, мыло и масла, и ванны, заполненные чистейшей родниковой водой.
Он радовался, что эти купальни не были подземными.
Он помнил тот единственный раз, когда его привели прислуживать Лорену в банях в Вире — прикосновения к влажной коже и холодный голос Лорена, дразнивший его. Лорен ненавидел его тогда. Лорен жил в собственной реальности, где он был вынужден позволять убийце своего брата касаться его обнажённого тела.
Сознание этого не помогало притушить воспоминания о том времени: давящие стены дворца-темницы, жуткие оргии и его собственная ненависть к принцу, его тюремщику, всё это по-прежнему жило в его памяти.
— Ты прислуживал мне, — сказал Лорен. — Позволь мне сделать для тебя то же.
В Акиелосе, как и в Вире было принято омовение банщиками перед входом в купель.
