Когда ты с ним разговаривала?
Она не могла ответить.
– Когда? – Александр снова заговорил громче. – Таня! Когда? Трудно тебе или нет, ты все мне скажешь. Ты и для меня все этим облегчишь.
– Восемь месяцев назад, – прошептала она.
– Восемь месяцев назад! – выкрикнул он.
– Ох, ну зачем тебе было нужно звонить Эстер? Зачем? – Татьяна в ужасе всплеснула руками.
– Так мы поэтому уехали из Напы? О боже мой… – Он смотрел на нее с горьким упреком. – И все это время, пока мы ехали с места на место, ты молчала, только говорила об уединении на Урале. Какую же игру ты вела, зная все это! – Александр был так разочарован, что не мог на нее смотреть.
Как могла та Татьяна, которую он знал, так хорошо скрывать все от него? И что такое было с ним, почему он никогда не подталкивал ее, никогда не допытывался, хотя и чувствовал, и подозревал, что что-то не так?
Татьяна все так же стояла перед ним и молчала.
– Мы уезжаем завтра утром. Уезжаем и отправляемся в Вашингтон.
– Нет!
– Нет?
– Точно, нет. Абсолютно нет, ни при каких обстоятельствах. Мы остаемся. Мы никуда не едем. Разве что в леса Орегона.
– Я не намерен ехать в леса Орегона. Я не стану прятаться на Урале. Или на Бетель-Айленде.
Татьяна наклонилась к нему, повысила голос:
– Мы не поедем, и точка! Мы никуда не поедем!
Он нахмурился, глядя на ее гневное лицо:
– Ладно, я поеду.
Она выпрямилась, ее губы дрожали.
– Ох, вот это великолепно, ты поедешь, ты, как будто ты сам по себе, только ты. Вернешься на фронт, да? Ладно, только тогда тебе придется ехать без меня, Александр. На этот раз если ты поедешь, ты действительно поедешь один. Мы с Энтони останемся здесь.
Он вскочил так яростно, что стул за ним опрокинулся, упали и тарелка, и стакан, и его сигареты. Татьяна попятилась, вскинув руки; он резко шагнул к ней.
– Ну да, это самое главное!
– Шура, прекрати!
Он наклонился к ней:
– Ты угрожаешь, что бросишь меня?
– Я не угрожаю! Это ты сказал, что уедешь один! А я говорю, что мы не поедем!
– Поедете!
– Нет!
Из дома вышел Энтони, разбуженный их нервными голосами, и осторожно остановился на краю причала. Неровно дыша, они уставились друг на друга. Потом Татьяна увела мальчика в дом и больше не вышла."
"Намного позже Александр вернулся и нашел ее под одеялом. Он сел на кровать, и она резко отвернулась.
– Ну что, и все на этом? Ты уходишь посреди разговора, забираешься в постель, и все?
– А что еще? – неживым голосом спросила она.
– Меня ищет мое собственное правительство. Я этого не хочу.
Татьяна содрогнулась.
– Неужели ты не понимаешь – они все равно меня найдут, Таня! Однажды они меня найдут, пусть я тружусь где-то на ферме, собираю виноград, делаю вино, или вожу катер, или ловлю лобстеров, и срок давности мне не поможет.
– А вот и поможет. Через десять лет поможет.