– Почему? Залезай ты сюда! Хочешь вишен?
– Нет!
Она все равно бросила ему несколько ягод, но он отмахнулся от них и повторил:
– Просто слезай, ладно?
Татьяна спрыгнула вниз, как кошка в цветастом сарафане, приземлилась на пятки, согнув колени, почти бесшумно. Выпрямившись, она заглянула в лицо Паше:
– Да что с тобой?
– Ничего. Таня, когда ты…
Он умолк. Лицо Татьяны разгорелось, она радостно улыбалась, и он просто не смог ничего сказать.
– Когда я что?
– Ничего, забудь. Пойдем. Даша варит картошку.
– О, картошка! Ладно, я побегу. Никогда не пробовала такого деликатеса. Где она это раздобыла?
– Иди, насмешница! Можешь и не есть.
– Я поем вишен, – сказала Татьяна, подталкивая брата, но у него настроение было отнюдь не игривым.
Когда они пришли домой, Татьяна скрылась в своей комнате, чтобы почитать, а Паша вышел наружу, к Даше, которая чистила картошку. И неуклюже сел рядом с ней:
– Даша, какие у тебя планы насчет Тани?
– Ох нет, что она в этот раз натворила?
– Знаешь, где я ее снова нашел?
Даша засмеялась:
– На той вишне?
Паша выразительно кивнул.
– Так поговори с ней, Паша. – Она улыбнулась.
– Ты ее сестра. Такой разговор лучше оставить для девушек.
– И ты думаешь, это я должна с ней поговорить?
– Ей на следующей неделе четырнадцать! Она больше не может быть такой рассеянной! Она уже не ребенок.
Даша, все так же улыбаясь, тихо сказала:
– Но, Паша, она и есть ребенок.
– Ну, это не совсем так.
– Так поговори с ней.
– Я не могу. Поговори ты.
– Ты хочешь, чтобы она к кому-то прислушалась? Тогда пусть дед поговорит.
И тут раздался сильный голос деда, от грядки огурцов, где его не видели Даша с Пашей.
– Я с ней не стану разговаривать. – Он поднялся над огуречной ботвой, держа в руках бечевку, его густые седые волосы были растрепаны. – Думаю, если с кем-то и следует говорить, так это с теми твоими друзьями, Паша. В конце концов, это же не Татьяна ведет себя неподобающе.
Даша с Пашей промолчали.
Дед несколько мгновений всматривался в них, потом сказал:
– Вам обоим что, больше нечем заняться? Как только вы ей все объясните, она больше не сможет с ними дружить. Хотите испортить ей лето? Ох, и еще… Она больше не станет с тобой бороться, Паша, или щекотать тебя, или целовать тебя ни с того ни с сего, не сядет к тебе на колени. Никогда больше не станет делать того, что делает теперь, и все из-за этой проклятой вишни. Ты этого хочешь?
Брат и сестра молчали.
– Вот так-то, – продолжил дед. – Ваша сестра знает все, что ей нужно знать. Даша, почему бы тебе не рассказать ей, как ты себя ведешь? В общем, оставьте ребенка в покое. И, Паша, поговори с теми дикарями. Которых ты друзьями зовешь… или я с ними поговорю.
– Поговорить с дикарями о чем? – спросила Татьяна, спускаясь с крыльца.
– Ни о чем, ни о чем, – ответила Даша.