Автор
Историческая сага о любви, рождённой в осаде Ленинграда. Татьяна и Александр, разлучённые войной, пытаются найти друг друга в послевоенные годы. Их судьбы переплетаются между Россией и Америкой, в борьбе за возможность быть вместе вопреки обстоятельствам и времени.
Раздел Chitat.online для книги «Летний сад» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Историческая сага о любви, рождённой в осаде Ленинграда. Татьяна и Александр, разлучённые войной, пытаются найти друг друга в послевоенные годы. Их судьбы переплетаются между Россией и Америкой, в борьбе за возможность быть вместе вопреки обстоятельствам и времени.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Историческая сага о любви, рождённой в осаде Ленинграда. Татьяна и Александр, разлучённые войной, пытаются найти друг друга в послевоенные годы. Их судьбы переплетаются между Россией и Америкой, в борьбе за возможность быть вместе вопреки обстоятельствам и времени.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Хотя, полагаю, иногда ей этого хочется.
– Ох, если бы моя Бесси умела так сдерживаться. Она ведь раньше была милой женщиной. А дочка была чудесной девочкой.
Еще глоток, еще сигарета.
– А ты после возвращения замечал, – заговорил Ник, – что женщины многого просто не знают? Не хотят знать. Они не понимают, каково это было. Они видят меня вот таким и думают, что хуже и быть не может. Они не знают. Это пропасть. Ты проходишь через что-то такое, что меняет тебя. Ты видишь то, что невозможно видеть. А потом бредешь как во сне через реальную жизнь, страдая неврозом. Знаешь, когда я думаю о себе, у меня есть ноги. Во сне я постоянно марширую. А когда просыпаюсь, то лежу на полу – упал с кровати. Я теперь сплю на полу, потому что я постоянно скатываюсь во сне. Когда я сам себе снюсь, я держу оружие, я прикрываю батальон. Я в танке, кричу. Я всегда кричу во сне. Туда! В ту сторону! Огонь! Прекратить огонь! Вперед! Вперед! Огонь, огонь. Огонь!
Александр опустил голову, его руки безвольно упали на стол.
– Я просыпаюсь и не понимаю, где я. А Бесси спрашивает: в чем дело? Ты не обращаешь на меня внимания. Ты ничего не сказал о моем новом платье. И в итоге ты живешь с кем-то, кто готовит тебе еду и раздвигает перед тобой ноги, но ты этих людей совсем не знаешь. Ты их не понимаешь, а они не понимают тебя. Вы просто чужаки, оказавшиеся рядом. Во снах после марша, с ногами, я всегда ухожу, бреду куда-то, долго. Я не знаю, где я, но только не здесь, не с ними. С тобой такое бывает?
Александр тихо курил, проглотил еще порцию виски, еще одну.
– Нет, – сказал он наконец. – У нас с женой противоположная проблема. Она держала оружие, она застрелила тех, кто пришел ее убить. Она была в госпиталях, на фронте… Она была в лагере для перемещенных лиц и в концентрационном лагере. Она умирала от голода в замерзшем городе в блокаду. Она потеряла всех, кого любила. – Александр опрокинул в горло полстакана виски, но все равно не удержался от стона. – Она знает, видит и понимает все. Может, теперь чуть меньше, но это моя вина. Я не был уж очень… – Он умолк на полуслове. – Не был откровенен. Наша проблема не в том, что мы не понимаем друг друга. Наша проблема в том, что мы делаем. Мы не можем смотреть друг на друга, не можем просто болтать, не можем прикоснуться друг к другу, не ощутив креста на наших спинах. У нас просто никогда не бывает ни капли покоя. – Еще одна порция виски скользнула в горло Александра.
Неожиданно в их темном углу возникла Татьяна.
– Александр… – зашептала она. – Уже одиннадцать часов. А тебе вставать в четыре.
Он холодно посмотрел на нее.
Она покосилась на Ника, который глянул на нее с понимающим видом.
– Что вы ему рассказывали?
– Мы просто вспоминали. Старые добрые времена, что привели нас сюда.
