И что ответил на это ее любимый муж?
– Ох, дай мне передохнуть, черт побери. Если честно, за то время, что я потратил на тебя, я мог бы стул соорудить.
Задохнувшись, Татьяна резко встала. И повернулась, чтобы уйти.
– Вот и правильно, иди, – сказал он, снова затягиваясь дымом. – Даже закончить не можешь, да?
– Закончить что? – Татьяна заговорила громче. – Ты говоришь такое и хочешь, чтобы закончила я? Отлично, закончу. – Она почувствовала, как ее охватывает жаром. – Ты потратил время на меня? И вчера ты тратил время на меня? Да, ты прав, потому что это было эффектно и удовлетворительно.
– Именно так, – согласился Александр, куря и глядя на нее бронзовыми глазами. – И то и другое.
Татьяне пришлось попятиться и ухватиться за перила террасы позади нее.
– Поздно уже, – тихо сказала она, глядя в пол. Все это было таким бессмысленным… – Очень поздно, а я устала. Мне завтра работать. Я не могу обойтись без сна, а потом оставаться на ногах двенадцать часов. Почему бы не отложить все до выходных, а уж потом мы сможем еще поговорить обо всем.
Александр невесело хмыкнул:
– О, ты молодец. Показываешь мне, как сильно ты желаешь разрешить наши проблемы и потому просишь подождать до выходных?
– А какие проблемы ты хотел бы решить прямо сегодня? – утомленно спросила Татьяна.
– Да вот как раз то, что звучит в твоем голосе. Ты сейчас рядом со мной, и посмотри – ты уже думаешь о завтрашнем дне, о том, чтобы умчаться на работу; тебя уже нет здесь! Я стал чем-то раздражающим для тебя, тем, чем ты занимаешься, пока дождаться не можешь, когда займешься тем, что тебе действительно хочется делать! Я теперь Киров, а не Александр. Ты говоришь, что помнишь завод Кирова? Помнишь, как тащилась двенадцать проклятых часов, чтобы побыть со мной пять минут?
– Боже, да неужели ты не можешь хоть раз удержаться от того, чтобы не заговорить о самом гадком, о чем только ты можешь подумать?
– Я не говорю обо всем гадком, о чем я могу подумать.
Она отвернулась лицом к пустыне.
Она услышала, как он закуривает новую сигарету. Несколько минут они молчали. Потом Александр заговорил.
– Для кого ты надеваешь красное платье, Татьяна? – тихо спросил он, глубоко вдыхая никотин. – Я знаю, это не могу быть я.
Это заставило ее снова повернуться к нему. Он сидел, небрежно закинув ногу на ногу, его рука лежала на спинке скамьи, он курил, но его глаза смотрели совсем не расслабленно. Татьяна подошла к нему, умоляюще протягивая руки. Она уже не злилась на него, и она не боялась. Ей было все равно, что он сделал. Сняв его закинутую за колено ногу, она опустилась на колени, ее пышная юбка пышным парашютом легла на террасу.
– Муж мой, – зашептала она, – о чем ты говоришь?
Глядя в его мрачное лицо, Татьяна просунула руки под его куртку.