Энтони дышал отцу в спину:
– Ты оказался между жерновами, па. Как ты сам говоришь, в любом случае…
– Энтони!
– Что? – Энтони был сама невинность.
– Режь, – сказал Александр.
Он сел за стол; она взяла обезболивающее. Он отказался. Ему нужен был другой анестетик, не для ладоней.
– Если хочешь, чтобы я это сделала, – сказала Татьяна, – разреши сделать укол.
– Таня, – заговорил он, – ты зашивала рану на моем плече, рану от шрапнели, без всяких анестетиков. Все будет в порядке.
Не вдаваясь в дальнейшие обсуждения, Татьяна отложила шприц и стала натягивать хирургические перчатки.
– Хорошо, хорошо, – вздохнул Александр.
– Мам, – вмешался Энтони, – а зачем тебе перчатки? – Он хихикнул. – Ты боишься, что папа тебя заразит?
Татьяна молчала, пожалуй, слишком долго, прежде чем ответить:
– Иглы могут проникнуть… Мне нужно две пары перчаток, чтобы защититься, и даже этого может оказаться недостаточно.
Александр смотрел на свои ничего не чувствующие окровавленные руки. Энтони стоял рядом с ним, ободряюще положив руку на плечо отца, а пять женщин наблюдали из-за спины Татьяны, пока она хирургическим пинцетом вырывала шипы чолья из его ладоней, – на них оставались влажные ранки.
Энтони, не морщась и не убирая руку с плеча Александра, спросил женщин:
– Знаете, что мой папа говорит о чолья?
– Энтони!
– Что? Нет-нет, это мягкий вариант, – усмехнулся Энтони. – Когда мы только еще приехали сюда, папа не знал, что такое чолья. Но быстро разобрался, хотя и ни разу вот так не попадался. И стал говорить: «Я знаю, что ада нет, потому что мне постоянно твердят, что там жарко. Ну а мне и без того жарко каждый день. Теперь, если мне скажут, что в аду есть чолья, я поверю». Ведь так?
– Что ж, – сказал Александр, – они ведь не назвали это дьявольским чолья без причин.
– А мама говорит, – Энтони улыбнулся матери, – что чолья одержимы злыми духами.
– Ну да, Энт, чолья не назвали бы дьявольским без причин, – сказала Татьяна.
Женщины клохтали, пока Татьяна продолжала выкручивать иглы из ладони Александра. Ей в какой-то момент пришлось помедлить, чтобы остановить слишком сильное кровотечение; она на минуту прижала к его ладони салфетку и лишь потом продолжила. Они на это время сели, и Александр смотрел на ее светлые косы, а она смотрела на его ладонь в своих руках.
– Я бы просто не смогла держаться так спокойно, – сказала Кэролайн с выразительным смешком. – Я была бы в ужасе, случись такое с моим Даном. Таня, как ты умудряешься быть такой спокойной, это же твой муж?
Голова Татьяны была склонена.
– Я, вообще-то, и сама не знаю, – ответила она, не поднимая взгляда.
Александр слегка вздрогнул."
"– Пап, – сказал Энтони, – у тебя же руки ничего не чувствуют.