Ты должна поехать домой и выспаться, так?
– Нет. Маленькие дети не понимают этого, и им нет дела до моего сна. Дети ждут.
– Да, безусловно ждут, – согласился Александр, сжимая кулак и наконец отступая от нее. Она всегда знала, что сказать, чтобы заставить его отступить. – Твой сын, а он наше настоящее дитя, тоже все ждал и ждал.
– Но его отец с ним, заботится о нем, разве нет?
– Ему нужна его мать.
Она тоже сжала кулаки и шагнула к нему. Александр раскрыл объятия:
– Иди сюда. Я здесь.
– Конечно здесь, – сказала Татьяна. И глубоко вздохнула. – Александр, когда ты просил меня выйти за тебя замуж, понимал ли ты, что наш брак может продлиться больше одного лунного месяца?
– Я надеялся.
– Нет, я так не думаю. Да, ты сказал тогда, что мы можем сделать это сейчас, мы можем поступить правильно, но ты думал, что это будет недолго. Возможно, с год, между твоими отпусками. А сам пытался выбраться из России в Германию. Я не утверждаю, что для меня это не было реальным, но, в конце концов, чего ради было еще жить? Ты не старался найти меня, не старался остаться в живых ради меня, не хотел потратить жизнь на советских полях. Просто выбрал меня. Как благородно! Но это ведь не короткое время в Лазареве, да? Это день за днем, и месяцы, и годы, и все минуты между ними, только ты и я, один мужчина и одна женщина в едином браке.
– Я прекрасно понимаю, что это такое, Татьяна.
Ее тихий голос давил на его сердце, как бетонная глыба."
"– Понимаешь? Жениться – это не то же самое, что выпить стакан воды. Это не притворная жизнь во время войны или притворный советский брак, и мы двое против НКВД, с притворным советским выбором. Это настоящая американская жизнь. Она полна выборов, полна свободы, возможностей, денег, конфликтов, постоянного напряжения. В ней есть страдания, когда мы не можем получить то, чего, как мы думаем, заслужили, и это нас терзает. – Она помолчала немного. – И в ней есть соблазны.
– Таня, хватит. Только не на парковке. Я хочу поехать домой.
– Ты хочешь поговорить обо всем дома? – Ее глаза снова потускнели. – В доме, где я так много работаю, чтобы создать для тебя убежище от остальной части твоей жизни? В раю, который я создаю для тебя, куда ты можешь прийти и обрести покой? – Она покачала головой. – Не думаю, что тебе хочется говорить об этом там.
– Хочется.
– Александр Баррингтон! Мой друг, мой муж, мне кажется, ты невнимателен. Я говорю не о любви. Рихтеру тоже кажется, что он любит Викки. А Викки думает, она любила каждого парня, с которым имела дело. Любовь как раз и похожа на стакан воды. Ты мне шептал о Напе. Да в Напе, на белом пляже, совершенно незнакомые люди могут любить друг друга! – воскликнула она. – Собакам ничто не мешает совокупляться в Напе. Фруктовые мушки спариваются в Лазареве.