– Полдень, – сказал Александр. – И где все?
– Откуда мне знать, черт побери? Спят? Ушли куда-то?
– Вот и я об этом. Это же вроде как деревня. Рис уже пора убирать. Почему никто не занимается урожаем, как вроде бы следовало? Полковник Рихтер, в обычной деревне посреди дня люди снаружи. Они сажают, стирают, готовят, занимаются своими семьями. Где же они?
Рихтер всмотрелся через бинокль:
– Вон там. Женщины. Что-то стирают в этой грязи, которую называют рекой.
Александр посмотрел туда:
– Здесь сорок хижин, и ты видишь только трех старух?
Ха Сай – без бинокля – тихо сказал:
– Полковник Рихтер, в шестистах футах под нами, у подножия южной горы, с десяток мужчин в солдатском, с испачканными лицами, лежат на земле, за бамбуком.
Александр кивнул:
– Стражи, между ними примерно пятнадцать метров, как в Кольдице, в особо охраняемом лагере военнопленных в Германии. Гражданская деревня, полковник?
– Но вообще-то, – примирительно сказал Ха Сай мрачному Рихтеру, – они спят.
Александр посмотрел на него:
– Ты шутишь, Ха Сай?
Ха Сай был серьезен:
– Я не шучу, сэр. Они действительно спят. – Его узкие черные глаза блеснули.
Горец идеально изъяснялся на английском; остальные бана и близко так не умели, все, кроме Тоджо, который бегло говорил на английском (и вьетнамском, и японском, поскольку сам был наполовину японцем). Но он предпочел промолчать.
Александр заподозрил, что, если деревня спит посреди дня, ночью она превращается в нечто вроде Лас-Вегаса. Им стоило подождать наступления темноты, чтобы проверить, верно ли его предположение. Ха Сай определенно так думал: он не собирался и шагу сделать без полного вооружения. Но каков бы ни был статус этой деревни, это была Кумкау. Им нужно было выждать достаточно долго для того, чтобы узнать, там ли Мун Лай.
Они выбрали хорошую позицию, немного расчистили кустарник для наблюдения, нашли камни и отличную высокую траву для прикрытия, разбили лагерь, поели. Они не могли курить, отчего двенадцать мужчин сходили с ума, но вьетнамцы ничего не чуяли так хорошо, как западные сигареты. Нельзя было и разок затянуться, потому что ветер тут же донес бы запах до носа врага. Александр сказал, что, знай он это, он бы еще подумал, идти ли ему сюда.
Ха Сай сказал:
– Я думал, вы никогда не шутите, сэр.
– Кто здесь шутит?
Александр не обходился без сигарет так долго со времен Берлина. Но ничего тут было не поделать. Сигареты или поиск сына.
Было уже около полудня, довольно жарко. Они тщательно почистили и проверили оружие, а потом уселись в грубой желтоватой траве, которая была густой, местами достигала десяти футов в высоту, а острые края делали ее почти непроходимой.