Автор
В Летнем саду, как настолько необычном и мистическом месте, где каждый лист словно дышит историей, главный герой открывает секреты прошлого и самопознания. Здесь он сталкивается со странствиями духа и пробуждением своего внутреннего света, вдохновляемый ароматами цветущих растений и воспоминаниями древних любовей....
Он не мог найти свою аптечку, не мог дышать и явно чертовски сильно истекал кровью.
И он запаниковал.
Это был момент, когда его захлестнули страх и тревога, с которыми он не мог совладать, и откуда-то до него донесся мягкий спокойный голос, знакомый голос, безликий… и, как только он услышал его, он сам сказал спокойно и очень громко: «Нет, Татьяна, невозможно. Отойди от меня» – и начал лихорадочно, не видя, нашаривать рюкзак, а ее неумолимый голос шептал: «Александр, возьми себя в руки, не спеши, открой глаза.
Он пополз назад, на четвереньках, надеясь найти дерево, чтобы прислониться к нему и открыть рюкзак! Но тут его рука скользнула в мешок, вытащила полевой перевязочный набор, и он умудрился одной рукой как-то прижать повязку к груди и потянуть шнур, который затягивал ее автоматически. Такие наборы предназначались для использования ранеными одной рукой. Давящая повязка лучше, чем ничего. Он прижался спиной к стволу, хватая ртом воздух.
Он теперь знал, что это и было самым важным: добраться до вертушки. Все остальное можно поправить."
"Энтони одной рукой старался наложить пластиковый пояс на спину и грудь Александра, наматывая на него бинты, что-то крича, поддерживая отца. Александр подумал, что Энтони говорит: «Закрой глаза, папа, летит дымная бомба…» Энтони закрыл рот и нос Александра влажным бинтом, в это время раздался шипящий взрыв, и Александр действительно не мог уже дышать и не видел Энтони сквозь густой, удушающий слезоточивый газ.
Энтони поднял его – как он смог, с одной-то рукой? – поднял и побежал сквозь дым! Ох, он бежал! Он нес две сотни фунтов – и бежал!
Был ли это гул вращавшихся лопастей? И ветер? И вдруг громкие звуки выстрелов? Теперь в зарослях не оставалось никого, кроме саперов, – Александр был последним, – и вертолет открыл чертовски сильный огонь из М-60.
Александр увидел серую внутренность вертолета, увидел Энтони над собой, и вроде его голова лежала на коленях сына, и, хотя Александр совсем не мог дышать, он теперь почти вздохнул.
Его сын был в «птичке».
И «птичка» поднималась, грохоча в воздухе вращающимися крыльями, сначала она слегка наклонилась к земле, потом ее нос поднялся к яркому солнцу, и они улетели.
