Автор
В Летнем саду, как настолько необычном и мистическом месте, где каждый лист словно дышит историей, главный герой открывает секреты прошлого и самопознания. Здесь он сталкивается со странствиями духа и пробуждением своего внутреннего света, вдохновляемый ароматами цветущих растений и воспоминаниями древних любовей....
Она размешивала тесто, пока не стала готовой овсяная мука, около минуты или немного дольше, а потом сняла кастрюлю с плиты и сразу же ложкой выложила густую массу на фольгу.
– Будут готовы через час.
Вообще-то, она могла говорить хоть по-русски, потому что старшие девочки и подростки и даже их смеющиеся принаряженные матери тут же схватили по шарику, положили на салфетки и моментально съели.
Из парадной столовой донесся пугающий шум. Татьяне робко доложили, что Тристан и Трэвис, десятилетние близнецы Гарри, играли в футбол с двумя старшими братьями, которым следовало бы соображать лучше.
Рэйчел и Ребекка, девятнадцатилетние дочери Энтони, второкурсницы Гарварда, громко сплетничали у стола с перемазанными шоколадом губами. Ребекка привезла на День благодарения своего парня – первого у нее, первого для семьи – и теперь громко рассказывала о нем разинувшим рты кузинам неподалеку от Татьяны, словно надеялась, что бабушка все услышит и одобрит.
Друг Ребекки наконец появляется в кухне после игры в баскетбол и осмотра дома и представлен просто как Вашингтон. Он высок, немного неловок, с длинными волосами, немногословен и небрит. Когда он говорит, Татьяна слегка хмурится неодобрительно, заметив серебряную вспышку пирсинга на его языке.
– Бабуля, Вашингтон – математик! – сообщает Ребекка, беря его под руку. – Здорово, да? Бабушка любит математику, ведь так, бабуля? А Вашингтон в ней великолепен!
Татьяна вежливо улыбается Вашингтону, который пытается выглядеть великолепным и невозмутимым.
Ребекка, сверкая, как комета, тихо говорит:
– Бабуля, я думаю, он моя первая настоящая любовь. Хотя, вообще-то, в таком возрасте можно ли сказать наверняка? – Она задумчиво смотрит вслед Вашингтону.
– Да, милая, – говорит Татьяна Ребекке.
– Бабуля, да ты шутишь, мне это не нравится, – возражает Ребекка, ее шоколадные губы кривятся. – Я собираюсь написать книгу о тебе, и тогда ты об этом пожалеешь!
– Думаю, они продержатся до Рождества, – тихо говорит Татьяна Энтони, только что вошедшему в кухню и прямиком направившемуся к овсяному печенью.
– Так долго? – Он глотает клейкий шарик.
Маленький смуглый мальчик приходит следом за Энтони.
