Автор
В Летнем саду, как настолько необычном и мистическом месте, где каждый лист словно дышит историей, главный герой открывает секреты прошлого и самопознания. Здесь он сталкивается со странствиями духа и пробуждением своего внутреннего света, вдохновляемый ароматами цветущих растений и воспоминаниями древних любовей....
В девяносто седьмом штрафном батальоне.
– Что… но это не армия Соединенных Штатов!
– Я был капитаном Красной армии.
– О боже мой… – На лице Фредерика отразилось крайнее недоумение. – Так ты – советский офицер?
– Да.
Фредерик вскочил со скамьи так быстро, что его трость скользнула, и он чуть не упал.
– У меня сложилось неверное впечатление о тебе. – Он двинулся прочь. – Забудь, что мы вообще разговаривали.
Александр вернулся домой откровенно расстроенным.
– Энтони! – позвал он, едва перешагнув порог. – Иди сюда! Я уже говорил тебе это и скажу еще раз, но это абсолютно в последний раз: прекрати рассказывать обо мне посторонним!
Мальчик растерялся.
– Тебе не обязательно понимать, ты должен просто слушать. Я тебе велел помалкивать, а ты все равно ведешь себя так, словно ничего не понял!
Татьяна попыталась вмешаться, но Александр резко оборвал ее и снова обратился к сыну:
– Энт, в качестве наказания завтра ты не пойдешь на катер со мной. Я возьму тебя через день, но ты никогда больше не станешь говорить обо мне с чужими, иначе я навсегда прогоню тебя с лодки.
Малыш заплакал.
– Не слышу, Энтони!
– Я понял, папа.
Выпрямившись, Александр увидел, что Татьяна молча наблюдает за ними от плиты.
– Было бы неплохо, если бы ты натянула льняную рубашку на рот Энтони, как на мое тело, – сказал он и поужинал в одиночестве на палубе их плавучего дома.
После того как Татьяна уложила Энтони, она вышла наружу.
Первым, что сказал Александр, было:"
"– Мы уже несколько недель не ели мяса. Я устал от креветок и камбалы, как ты от лобстеров.
Замявшись и запинаясь, Татьяна ответила:
– Я не могу пойти на Центральный мясной рынок. У них там на окне объявление… вроде военного сувенира…
– И?..
– Там написано: «Конское мясо без ограничений – карточки не нужны».
Оба умолкли.
Татьяна идет по улице Ломоносова в Ленинграде в октябре сорок первого года, пытаясь найти магазин, где есть хлеб, чтобы отоварить свои продуктовые карточки. Она прошла мимо толпы людей.
– Тебе лучше поспешить, – говорит он Татьяне с набитым ртом, – или там ничего не останется.
