Лена сидела перед зеркалом, покрытым большими банзателями полотенцем, нежно нанося крем на лицо. Летними ночами она плохо спала, чувствуя нехватку времени для отдыха. Все так же в унисон срывались бурные мысли и желания действовать решительно, но все равно оставалось лишь забыться в ярких взглядах своих ночных партнеров....
Шустрый какой!
- Да котен, ну ладно тебе, - торопливо забормотал близнец, придвигаясь все же ближе и прихватывая подушечку пальца зубами, - ну хватит уже, ну ступили мы, чего теперь, все время морозиться будешь?
- Вот когда тупить перестанете, тогда и посмотрим, - отрезала Эля, отворачиваясь.
Лена, невольный свидетель этого всего, тоже отвернулась. Понимание происходящего обожгло. Парень не только о себе говорил. Но и о брате. Их с Элей связывало что-то. И Лена не хотела даже думать, что.
И так для нее многие вещи были чересчур, а уж такое.
Нет, юг, конечно, раскрепощает… Но кое о чем она предпочла бы не знать.
Лена почувствовала, как краснеет, порадовалась, что такую реакцию можно списать на банальный загар, и с облегчением выдохнула, увидев Данила, идущего от воды к ней.
В очередной раз не удержалась от разглядывания своего мужчины и подумала, что, пожалуй, правильно ей завидуют местные девушки. И не местные тоже.
Потому что Данил был невозможно, просто возмутительно хорош! Даже слишком хорош! Ну вот как можно прекратить смотреть на эти мышцы, на эти длинные крепкие руки, на широкие плечи? Еще и идет, не торопясь.
И татуировки, которые Лена, в целом, не одобряла, на нем смотрелись невероятно заводяще. И пирсинг в ушах, и надписи - все это невероятным образом шло ему. Сочеталось не в вульгарное любование собой, а в нечто настолько естественное, настолько его, что Лена, пожалуй, и представить его не смогла бы без всех этих атрибутов.
Нереальный, очень красивый, знающий себе цену мужчина.
Да Лена сама себе завидовала в этот момент!
И старательно прятала как можно дальше ощущение собственной неполноценности. Того, что не такая , как она , нужна этому парню. И непонятно, что он в ней нашел. Совершенно непонятно. И, наверно, никому не понятно.
Лену все не оставляло ощущение, что вокруг все смотрят и задаются теми же вопросами, что и она.
И не находят ответа. Как и она.
И от всего этого радость летнего дня, радость того, что ее любят, что на нее смотрят, как на нечто единственно важное в этой жизни… Это все омрачалось. Лена понимала: надо отпустить, надо забыть и жить одним моментом. Но не могла. Никак не могла.
И потому утренний кайф начал отдавать горечью скорой утраты.
- Лен, ты чего?
Данил, как всегда, очень четко улавливающий ее настроение, и в этот раз не подкачал.
