Лена сидела перед зеркалом, покрытым большими банзателями полотенцем, нежно нанося крем на лицо. Летними ночами она плохо спала, чувствуя нехватку времени для отдыха. Все так же в унисон срывались бурные мысли и желания действовать решительно, но все равно оставалось лишь забыться в ярких взглядах своих ночных партнеров....
"
"- Я не понимаю, Данил… - Лена удивленно оглянулась на него, и это ее искреннее непонимание завело еще сильнее, заставило буквально зубы сцепить.
Ну вот как можно такой быть? Как можно не понимать, как действуешь на мужчин?
Она ему как-то еще в том году призналась, что с момента развода у нее не было никого. Он тогда, помнится, охерел. Нереально сексуальная ведь женщина. Трахаться должна вовсю. А нет. Как монашка живет.
И вот теперь то же самое. Любая другая уже давно бы поняла по одному взгляду, для чего ее сюда так настойчиво тащили.
А эта – нет. Удивляется искренне.
И, кажется, реально собирается смотреть красоты Анапы!
Ну, бл*, сейчас я тебе покажу виды.
Данил уселся на лавку, мягко привлек ее к себе, не давая сесть рядом, устраивая на коленки и наглаживая по груди. Лена попыталась что-то сказать из своей оперы, типа, неудобно, смотрят, ты что…
Но Данил прекрасно знал, как можно ее быстро заткнуть.
И платье – ну очень удачно на пуговках спереди.
Расстегнул. Сунул одну лапу к груди. Второй залез под подол. Отлично получилось, потому что Лена дернулась, но деться никуда не смогла. Только ахнула от неожиданности и опять заумоляла не дурить и прекратить это все.
Но Данил, бормоча что-то утешительно-ободряющее, только усилил напор, чувствуя, как от одного только запаха ее, от ощущения влаги в на пальцах крышу уже несет со страшной скоростью.
Надо же, как быстро! Сопротивляется, бормочет что-то, уговаривает. А сама хочет.
Он сильнее сжал грудь, добиваясь уже не мольбы прекратить, а сдавленного стона удовольствия, рывком впечатал ее в себя сильнее, недвусмысленно толкаясь снизу и страшно злясь на преграду между ними. Он не сомневался, что, стоит только попасть в нее, тут же и кончит, настолько сильным было возбуждение.
- Приподнимись, малыш, - прохрипел он, чуть поддергивая раскрасневшуюся Лену вверх и не прекращая тискать ее, потом с сожалением убрал руку от груди, дернул молнию джинсов, чуть приподнялся, спуская ткань вниз, и мягко потянул свою женщину обратно, заставляя саму насадиться на член.
В этот момент кабинка достигла самой высокой точки. Но пассажирам было вообще не до видов, и в самом деле, очень живописных, вечернего города.
Лена сдавленно всхлипнула, откинулась назад, Данил поцеловал висок, прижал к себе сильнее, сунул пальцы, влажные от ее желания, ей в рот, заставляя облизнуть их.
