Лена сидела перед зеркалом, покрытым большими банзателями полотенцем, нежно нанося крем на лицо. Летними ночами она плохо спала, чувствуя нехватку времени для отдыха. Все так же в унисон срывались бурные мысли и желания действовать решительно, но все равно оставалось лишь забыться в ярких взглядах своих ночных партнеров....
- Ты - чистый секс, ты знаешь об этом? - урчит он ей на ухо, в перерыве между облизыванием и покусыванием.
Нет, она не знает.
Она ничего не знает. Что она делает? Опять! Что он делает?
Мозг, судя по всему, окончательно отключается, потому что никаких сигналов бедствия не поступает.
Лена, чуть слышно застонав, извивается от невероятно приятных, колких ощущений, не находит себе места буквально.
Данил, похоже, окончательно потеряв всякий стыд, прижимается к ней все плотнее, лезет лапами под юбку, нашаривает резинку тонких чулок, жарко дышит ей в шею.
- Хочу тебя, ты ведь знаешь? - опять шепчет он, и Лена не слышит грохот музыки. Он полностью забивается гулом крови, ревущей в ушах.
Нет, она не знает.
Но узнает об этом, Данил ей очень отчетливо дает это понять своими действиями.
Он кладет ее ладонь на ширинку своих джинсов, и Лена опять стонет, ощущая его готовность, вспоминая, телом вспоминая, каково это, когда он в ней. И сходя с ума от одного только воспоминания.
И не имея сил сопротивляться, сил вообще хоть что-то сказать ему, хоть как-то возразить, и забывая все свои , так твердо и окончательно принятые решения, когда Данил встает, подхватывает ее под локоть, приобнимает за талию и ведет вниз, куда-то в сторону, к служебным помещениям.
Лена едва переставляет ноги, позволяя ему увлечь себя в полутемную комнату.
Только на мгновение она трезвеет, с удивлением осматриваясь. Это, похоже, чей-то кабинет. Стол, заваленный бумагами, кресло, шкаф.
Данил не дает опомниться, задать вопрос, просто сажает ее на стол, сдвигая документы в сторону.
Лена совершенно дуреет от этой улыбки, от невероятно развратной своей позы и вообще ситуации, в которой она оказалась, неосознанно выгибается ему навстречу.
И Данил срывается на нее ураганом, все сминающим вокруг.
Лена может только послушно следовать в его водовороте, только отвечать, только принимать его силу, его желание.
Звенит пряжка ремня, тонкие трусики просто сдвигаются в сторону, жесткие руки впиваются каменно в бедра, дергая на себя, ближе. Максимально близко."
"Лена вскрикивает, чувствуя его в себе, откидывается назад, на стол, с которого листопадом летят бумаги, планируя по всему кабинету.
Размашистые, сильные движения, хриплое бормотание, стук столешницы о подоконник.
