Лена сидела перед зеркалом, покрытым большими банзателями полотенцем, нежно нанося крем на лицо. Летними ночами она плохо спала, чувствуя нехватку времени для отдыха. Все так же в унисон срывались бурные мысли и желания действовать решительно, но все равно оставалось лишь забыться в ярких взглядах своих ночных партнеров....
Как раз подвалили американцы с предложением расширить бизнес на еще одну часть света. И дел хватало. Даже про байк забыл. Тем более, что сезон кончился, особо гонять стало негде, да и незачем.
Данил пересел на Nissan GT-R , а байк поставил в гараж.
Специально не ездил в сторону дома Лены, хотя ломало. Специально сохранил под боком Дашку, с которой ездил в Европу в сентябре, чтоб не тянуло вообще.
И опять нихрена. Потому что ездил. И потому что тянуло.
Ну вот как так?
Ну она же даже не вспоминала про него, наверняка.
У нее сын. И работа.
И, может, мужик? А чего нет?
Она – красивая, даже дыхание перехватывает, когда смотришь. Наверняка, не у него одного. Мысли о другом мужике в ее постели приводили в бешенство. Дикое. Мало контролируемое.
Вот на одной из таких волн он опять и оказался в родной школе, на вечере, мать его, встречи выпускников, с которого все и началось когда-то.
И именно злость принесла его к ее кабинету.
А потом… Потом увидел ее, маленькую, фигуристую, с неожиданно темными волосами, в полумраке кабинета.
Чееерт… Если до этого двигала только ярость, и он явно не понимал, для чего ищет ее кабинет, для чего идет… То тут сразу все понял. Окончательно.
Лена смотрела на него так взволнованно-беззащитно, до того, с этими темными волосами, светлой кожей и огромными испуганными глазами, походила на какого-то мультяшного персонажа… То ли Белоснежку, то ли царевну Будур…
Закрывая дверь на ключ, он уже знал, что будет дальше делать.
Двигаясь к ней, вышедшей из-за стола и вытянувшейся в волнении, знал."
"Говоря какую-то хрень, от которой у нее определённо снесло крышу, и такая реакция сладко лизнула самолюбие, знал.
И, когда целовал, прекрасно понимая, что уже не сможет остановиться, да и не желая этого.
И когда брал ее, трахал прямо на учительском столе, и когда утащил на пол и усадил на себя сверху, и когда волосы ее на затылке сжимал, удерживая так, как ему надо, силой, пользуясь своей властью над ее телом, знал, что все делает так, как надо.
Потому что, хоть и помнил каждый их секс, свои ощущения, но в этот раз все было острее, грубее, жестче.
И круче. Гораздо круче.
Лена была голоднее, появлялось понимание, что у нее никого и не было за это время. И это тоже добавляло сладости и перца.
Данил не знал, что скажет ей потом, после всего, и вообще, понадобятся ли слова.
Да это и не важно было.
