В летнее 1945 в СССР шел апогей борьбы с бандитизмом. В Главном управлении милиции НКВД устанавливали местонахождения антикоммунистических группировок, собирая личные данные и готовясь к их разгрому. Кровавая чистка под предлогом борьбы с бандитизмом охватила все уголки страны....
– Вы встречались с Вячеславом Когановым, комиссаром госбезопасности, на Крымской набережной два дня назад?
Слепцов приступил к основной фазе допроса. Шутки кончились.
– Встречался. А разве это запрещено?
Англичанин недоуменно пожал плечами.
– У вас, может быть, и разрешено, а комиссару Коганову запрещено. У вас ведь была неофициальная встреча? Ведь так?
Стив промолчал в ответ.
– Можешь не отвечать – и так понятно, – резюмировал Слепцов.
«Знает ведь все, сволочь! Опять завилял», – подумал Комов.
– А в чем заключалось содержание вашей беседы?
– Мы согласовывали совместные действия.
– Какие еще действия, какие у вас могут быть совместные действия? – Слепцов удивленно вздернул брови. – Будущие диверсии, теракты и сколько за них заплатят? Это вы обсуждали?
Англичанин молчал, но заговорил Комов."
"– Послушай-ка, лимонник. Если ты продолжишь кривляться, то мы из тебя все жилы с кишками вытянем. Все равно все расскажешь. А потом твой трупик зароем в лесах Подмосковья. Знаешь песенку: «И никто не узнает, где могилка моя»? Пошел в театр с любовницей и пропал.
Комов, когда требовалось, прессовал жестко, мало кто мог такое выдержать. А Стив Грант не был профессионалом, а лишь посредником. Впрочем, губарей не интересовало, кто ему давал поручения, их интересовало участие Коганова в этих поручениях.
– Что ты передавал Коганову? – задал очередной вопрос Слепцов.
– Рекомендации по работе с антисоветским подпольем, дезертирами, предпочтительные объекты для террористических актов, советы по саботажу в отдельных отраслях промышленности. Коганов потом отчитывался и получал вознаграждение. Большие деньги.
– Ты знал такого Альберта Зимку? – спросил Алексей.
– Слышал. Его нужно было связать с Армией Крайовой, – пояснил англичанин.
«Это куда ж мы залезли?! – подумал Комов.
Он посмотрел на Стива, сидящего возле стены, – ему так и не предложили вернуться на табуретку, а сам он не решился.
– Да сядь ты по-нормальному – разговор по существу пошел.
Комов состроил на губах улыбку и подмигнул бедолаге.
Допрос длился еще часа два. Слепцову даже пришлось сменить в магнитофоне пленку.
– Посиди пока у нас, – сказал Комов Стиву на прощанье.
