В Гуте, на станции, где давно не было ни жителей, ни поезда, лейтенант отдал последний талон. Все вокруг обрело дикую атмосферу: разбитые здания и жерди сколоченных столовых, ветки шелковицы с плодами на глазах потемневали. Ветер качал старую деревню, заставляя ее казаться заброшенной временем местностью....
А зачем гроши в мешок с картошкой совать?
– Помолчи! – суетилась Кривендиха. – Ты на флоте на всем готовом, а тут горбатишься за кажну копеечку. Встань, под матрасом подивлюсь!
21
Председатель оторвался от плетня, дождавшись, когда лейтенант поравняется с ним. Выступил из темноты.
– Ну, шо, где цацки?
– Нету, – ответил Иван.
– И ты их не видел?
– Нет.
– Яцко говорит, драгоценности точно пойдут по статье «клад». Гончарню надо отстраивать.
– Жалко! – вздохнул Иван. – Но так получается.
– Плохо у тебя получается.
– Постой, Харитоныч!
– Я у плетня постоял. Характер у тебя дюже на баб слабый!
22
– Гнаток, а где он? – Варя шарила в ватнике дурня. – Тебе ключ давали?
Гнат, улыбаясь, достал из кармана звонок, подергал, позвенел.
– Да не это! Ключ где, ключ? – она покрутила пальцами, изображая поврот ключа в замке.
Гнат рассмеялся и повторил ее движение.
– Потерял? – Она протянула скрыньку Гнату. – Открой! Ты черта разломаешь! Пальцы вон – луженые!
Гнат поиграл шкатулкой, покручивая ее и мыча что-то веселое.
– Ой, Гнат! Вот! – она показала, как, поддев крышку, потянуть вверх.
Гнат замычал, закивал: понял! Взял скрыньку в огромную, черную от въевшейся грязи лапу. Его крючкообразные пальцы поддели крышку.
– Ну вот… Тяни, тяни!
Крышка со скрипом отходит, одолевая сопротивление замка, и, наконец, соскакивает с внутреннего крючка…
23
Пилотка лейтенанта и фуражка председателя вдруг улетают в сад.
Хата Вари наполняется ярким желтым светом. Вылетают окна, рушится часть стены, гонтовая крыша взлетает в воздух и словно растворяется, открыв дорогу пламени. Несутся вверх и во все стороны какие-то ошметки, осколки стекол, медленно оседают в искрящемся воздухе куски материи, в которых уже не узнать ни блузок, ни платьев, ни скатертей…
Выпотрошенный взрывом ивовый сундук, хлопая полусорванной крышкой, опускается медленно, как парашют.
