В Гуте, на станции, где давно не было ни жителей, ни поезда, лейтенант отдал последний талон. Все вокруг обрело дикую атмосферу: разбитые здания и жерди сколоченных столовых, ветки шелковицы с плодами на глазах потемневали. Ветер качал старую деревню, заставляя ее казаться заброшенной временем местностью....
Касаемо лично вас, то самое глубокое уважение и сочувствие. Вот, примите для семейного стола – калорийная свиная продукция.
Он, наконец, выпростал руку и положил стянутый бечевкой холщовый, с пятнами жира, клунок. Тося замахала руками, отказываясь.
– Обидите, как говорится, до гробовой доски! – сказал Валерик.
Тося поклонилась морячку. И, чувствуя, что помешает мужскому разговору, ушла на другую половину.
– Культурная девушка, – сказал Валерик. – Тонкого чувства человек. О чем я? Пуля дура… это говорил. Главное, если мне оверкиль выйдет, прошу сообщить контр-адмиралу Горшкову Сергей Георгичу, командующему флотилией: мол, так и так.
Лейтенант подвинул к нему ППС. Добавил два запасных рожка.
– Вопрос! – совсем тихо сказал Валерик. – Как из него стреляют?
И добавил, стараясь предупредить удивление, быстрым шепотком:"
"– Понимаешь, я моторист.
Иван понимающе кивнул. Ему случалось видеть артиллеристов, никогда не стрелявших из пушки. Хотя в полковой школе учили всему.
– Смотри! Проще «сударева» только гвоздь. Автомат придумал какой-то гений в Ленинграде, в блокаду. Из металлолома делали.
– Культурно объясняешь. Все! Флот не подведет!
Он погладил кожух ладонью, как кошку.
26
Ночная улица была пуста. Олена тащила узел, связанный из старого покрывала. Узел бил по ноге. Уже близко была хата сестры.
Крот догнал жену. Схватил край узла.
– Олена, куды ж ты? Шо такое?
– Уезжаю. За Варей кум должен подъехать, так я с ним. Вместо Вари.
– Ночью? Через лес?
– Кума пропустят. Он их знает. А я – кому нужна?
– Як же так? Шо ж ты меня кидаешь? – Они оба держались за узел.
– Не любишь, – сказала Олена.
