В Гуте, на станции, где давно не было ни жителей, ни поезда, лейтенант отдал последний талон. Все вокруг обрело дикую атмосферу: разбитые здания и жерди сколоченных столовых, ветки шелковицы с плодами на глазах потемневали. Ветер качал старую деревню, заставляя ее казаться заброшенной временем местностью....
– Куда он в последний день пошел?
– А хто ж знае, який его день последний, – сказал Маляс. – Взял та ушел. По правде, личность не полностью достойная. Насчет отношения до алко́голю.
– Часто пил?
– Не часто. Неделю прожил, токо раз пять напивался. Сядем за стол…
Жена толкнула охотника локтем: это не ускользнуло от Ивана:
– О чем он говорил?
– Молчал. А я толковал насчет вреда от алко́голя. Исключительно.
– Как выпьет, плакал! – Малясиха шмыгнула носом. – Но ни словечка!
– Крутитесь вы, как вьюны в грязи, – сказал Иван.
Он бросил рубаху на кровать.
…Маляс догнал лейтенанта у калитки.
– Не подумайте, товарищ лейтенант… Мы всегда… А есть недостойные. Сотрудничали!
– Кто?
– Кузнец Крот. Сполнял заказ для немца… склонность к богачеству. Жену довел до повреждения лица.
Иван пошел к калитке. Маляс шел следом. Тронул гостя за рукав и зашептал:
– Я к чему? Штебленок ходил до кузнеца. Пошел, и боле его не видели…
20
Кузня стояла на отшибе. Еще издали слышался звонкий перестук. В больших деревянных воротах была маленькая дверца.
В кузне светились два оконца да горн у дальней стены. Помещение было заполнено всяким лежащим и висящим инструментом, зубилами, прошивнями, бородками, кантовашками… В землю была глубоко вкопана бочка с водой. Отдельно лежали главные орудия: клещи, молотки-ручники, рабочий молот, кувалда. Однорукий Крот ковал отрез для сохи, левый рукав был заткнут за фартук. Помогало существо с закутанной головой.
– Он туда, туда стукни, потемнело…
Существо стукнуло ручником по указанному месту, и Крот с силой опустил туда рабочий молот.
– На палец до меня…
Молот работал равномерно.
– Все, отпустить надо! – кузнец, бросив молот, ловко ухватил большие клещи, прижав одну рукоять к боку. Окунул отрез в кадку.
– Шо надо, Иван? – спросил сквозь облако пара.
– Два-три вопроса…
– Допроса? Токо в ястребки, сразу допросы?
Существо чуть размотало полотно. На Ивана смотрели красивые женские глаза. Один глаз был оттянут книзу, но самого шрама не было видно.
– Муж погано слышит, – сказала она. – Работа дуже шумливая. Извините.
– Чего извиняешься? Кто с допросом? Ванька Капелюх! Пацаном тут ошивался.
– Тогда по-свойски, – прокричал Иван: – Штебленок куда от вас пошел? Зачем заходил?
– Куда пошел, неведомо. А зашел тому, шо я запросил. Кабанчика забивал, так надо акта. Щетину ж я обязанный державе сдать.
– Ну, подписал он, а дальше?
– Не подписал ни черта. Сказал, на минутку. Вышел с карабином, и все.
