Давно не было такой сильной и чистой влаги как летний газированный напиток Прежней. Я сидел на лавочке рядом со спортивной площадкой, где играли подростки — будто молниями пронзали плясала серебряная Дарина в футболке и беговые сапоги. В это лето я был волонтером, помогающим детям учится, а не бросаться во все случайно попавшиеся в руки предметы....
Ребенок спал, как-то очень безвольно повиснув у женщины в руках.
Я прислушался к Гнезду, уловил его слабый бесконечный гул. Люди слышат его иначе, но он вызывает беспокойство, поэтому рядом с Гнездом не задерживаются.
Но женщина стояла, и мне показалось, что она тут уже давно.
– Девочка… – позвала женщина. – Девочка… ты из Гнезда? Ты жница?
Дарина остановилась.
Да, у нее были длинные волосы, и одевалась она в человеческую одежду, но кожа оставалась слишком гладкой, и радужка глаз мерцала сиреневым.
– Да, – сказала Дарина.
– Девочка, как тебя зовут, девочка?
Я мрачно смотрел на женщину. Ничего хорошего этот разговор не предвещал.
– Дарина.
– Дарина, ты хорошая девочка, – быстро заговорила женщина. Я подумал, что она откуда-то с Северного Кавказа, судя по легкому акценту и чертам лица. – Дарина, помоги мне? Моя детка болеет, а Гнезда больше не берут детей.
– В Гнездах нет мутагена, – сказала Дарина тихо. – Мы получали его от Продавцов, но Продавцы ушли.
– Я знаю, знаю, – закивала женщина.
Дарина сделала шаг, заглянула в лицо ребенку. Потом отступила, внимательно посмотрела на женщину.
– Он маленький, ему немножко надо, – пробормотала женщина. – Он станет стражей, большим и сильным.
– Я спрошу, – сказала Дарина. – Мутагена нет. Но я спрошу.
Женщина часто закивала и что-то зашептала беззвучно. Наверное, ей было достаточно того, что Дарина пообещала спросить.
– Зачем ты ей пообещала? – спросил я тихонько, когда мы поднимались по ступенькам.
– Мутаген не поможет, ребенок уже умер, – ответила Дарина вполголоса. – Может даже, еще вчера. Она сошла с ума…
Я взял ее за руку, мы остановились. Обернулся на женщину, укачивающую мертвого ребенка.
– Дарина…
– Ничего не поделать, – прошептала Дарина. – И раньше Гнезда спасали не всех. Но…
Мне показалось, что она сейчас заплачет. Но она сильная, она сдержалась. Вместо этого озабоченно произнесла:
– У меня нервы стали какие-то дерганые.
– Ну… не знаю… – смутился я. – У кого больше, у кого меньше… Да, у всех.
– Тяжело вам с нами, – вздохнула Дарина. – Ладно, я буду себя контролировать. Это всего лишь гормоны.
Мы вошли в Гнездо.
У входа дежурила незнакомая стража. Без оружия, конечно. Помещение преобразилось – исчез весь мягкий хлам, которым раньше был завален пол, большую часть лампочек поменяли, и внутри стало светло.
