Давно не было такой сильной и чистой влаги как летний газированный напиток Прежней. Я сидел на лавочке рядом со спортивной площадкой, где играли подростки — будто молниями пронзали плясала серебряная Дарина в футболке и беговые сапоги. В это лето я был волонтером, помогающим детям учится, а не бросаться во все случайно попавшиеся в руки предметы....
Уж не знаю, что меня дернуло, но я развел руками и негромко сказал:
– На минуточку, проведать…
Женщина часто-часто закивала, потом развернулась и пошла в сторону, все ускоряя шаг. Ну все, породил кладбищенскую легенду.
Андрей встал, отряхнул с колен мусор, спросил:
– Я могу идти?
Что бы там ни мелькало на миг в его глазах – явление Высшего или отголосок Прежнего, частью которого он недавно был, оно уже ушло.
– Идите, – сказал я ласково. – Женя ждет, уверен. А как тут к электричке пройти?
Я чувствовал, что доступные мне чудеса на время кончились.
Высший во мне не исчез, но словно бы притих.
– А тут рядышком! – обрадовался Андрей. – Вот, по тропинке, туда, там храм увидишь, а дальше уже подскажут…
Когда я уходил через кладбище, под тихий шелест дождя, то один раз обернулся. Андрей пил из фляжки, запрокинув голову. Угробит он себя все-таки.
То, что под легким, но непрерывным дождем на меня не упала ни одна капля, я понял, только дождавшись электрички и войдя в вагон.
На возникший у меня под ногами пятигранный орик тоже никто внимания не обратил. Шикарный орик, между прочим, яркий и чистый.
Я наступил на него и аккуратно раздавил.
Трясясь в полупустом вагоне, глядя на пригороды – все больше домов, заброшенных восемь лет назад, вновь были заселены, светились окна, во дворах играли дети, – я думал о том, что никогда не верил в чудеса.
И гением я себя не считал.
Ну откуда во мне взяться какому-то смыслу, который должен породить полубога и изменить мир?
С другой стороны, ведь на Трисгарде смысл ухитрился породить годовалый малыш.
