О чём книга «Летос»
Катаклизм разрушил королевство, оставив после себя мрачное герцогство Летос. Герои стремятся вспомнить или забыть прошлое в мире, где магия и тревога доминируют. Неизвестные силы и древние мифы создают интригу вокруг выживших.

Катаклизм разрушил королевство, оставив после себя мрачное герцогство Летос. Герои стремятся вспомнить или забыть прошлое в мире, где магия и тревога доминируют. Неизвестные силы и древние мифы создают интригу вокруг выживших.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Летос»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Катаклизм разрушил королевство, оставив после себя мрачное герцогство Летос. Герои стремятся вспомнить или забыть прошлое в мире, где магия и тревога доминируют. Неизвестные силы и древние мифы создают интригу вокруг выживших.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Катаклизм разрушил королевство, оставив после себя мрачное герцогство Летос. Герои стремятся вспомнить или забыть прошлое в мире, где магия и тревога доминируют. Неизвестные силы и древние мифы создают интригу вокруг выживших.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Выждав почти минуту, женщина поняла, что это всего лишь разыгравшееся воображение. Она расстегнула ворот рубахи, так что стали видны острые ключицы, стянула ее с себя, оставшись лишь в узкой повязке, поддерживающей грудь, и, отвернувшись к ручью, начала быстро мыться.
Плечи у Лавиани тоже казались острыми, как и выступающие под кожей лопатки, но стоило ей напрячься, когда холодная вода потекла по телу, как на спине стали видны мышцы, которые принадлежали отнюдь не старухе. Скорее девчонке-бегунье или метательнице копья из Алагории, герцогства, славившегося женщинами-воинами.
На теле Лавиани оказалось достаточно шрамов. В основном старых — бледных, едва видимых на коже. Но имелись и новые — широкие, розовые. Один, от удара стилетом, на левом боку, другой на правой лопатке, под татуировкой, изображавшей две ярко-голубые бабочки, порхающие на фоне водопада.
Быстро ополоснув торс, Лавиани надела рубаху на мокрое тело, подхватила валявшуюся на мху сумку, перепрыгнула через ручей и не оглядываясь устремилась под прикрытие деревьев.
Она не любила лес и не понимала его. Его приглушенный свет, шепот в кронах деревьев, крики птиц, растянутую над тропинками невидимую паутину, неприятно касающуюся лица, тяжелый запах гнилой листвы, нудный комариный зов. Это был чуждый мир для того, кто всю свою жизнь провел в городах юга.
Лавиани побывала во множестве из них. Они были ее миром, ее жизнью, ее охотничьими угодьями. Такой, как она, ничего не стоило раствориться в толпе, быть незаметной даже на самой пустынной улице и найти себе убежище среди холодных камней. Крыши и подвалы, переулки и площади, канализации, дома, амбары, лавки, карнизы, дворцы и храмы. Она планировала жить и умереть среди них, а не в дебрях безымянной пущи.
Сейчас женщина желала лишь одного — прикончить преследователей. А затем выспаться. Шаутты и все их посулы! Как же она хотела спать, проведя на ногах целую неделю! Не смыкая глаз, все время в движении и почти ничем не питаясь.
Но сон и еда подождут. Главная цель — вырваться из широкого кольца облавы, убраться как можно дальше, найти паром и отправиться на родину, которую она почти уже не помнит.
В Летос. В Проклятое герцогство, из которого ее увезли, когда ей не исполнилось еще и семи.
Лавиани остановилась, присела на корточки, скрывшись за кустарником лещины. Точно зверь, сильно и протяжно втянула в себя воздух, чувствуя слабый запах чужого пота, который принес ей ветер, и неожиданно довольно оскалилась, сверкнув необычайно ровными, белыми и целыми для ее возраста зубами.
Через несколько мгновений она услышала пока еще далекие голоса.
— Кретины, — заключила женщина. — Тем лучше.
Они не скрывали своего присутствия, что означало только одно — это не люди Борга.