— Ща шесть, ну к восьмито она проснется.
Картофелина шлепнулась в таз с водой, я постаралась не засмеяться. Пару месяцев назад, оформляя разрешение на перепланировку квартиры, я зашла в БТИ и наткнулась на гениальное объявление: «Бесплатное оформление бумаг — сорок пять минут, платное — три часа. Просим рассчитать свое время заранее и не подгонять сотрудников». Почему задаром мне сделают документы быстро, а за немалую мзду провозятся в несколько раз дольше, осталось за гранью моего понимания. Может быть, во втором случае вызывают каллиграфиста и тот при помощи пера и чернил затейливо украшает текст завитушками?
— Че хотели? — зевнул подсобный работник.
— Проголодалась, — честно призналась я, — прямо живот подвело.
— Ужин в двадцать нольноль, — напомнил парень.
Я предприняла попытку его разжалобить:
— До него еще дожить надо!
— Человек способен не есть тридцать дней, — равнодушно прозвучало в ответ.
— Самто пробовал? — обозлилась я. — Лично мне требуется еда, и желательно из свежих продуктов.
— Обожаю, — заявила я.
Парень швырнул очередную очищенную картофелину в таз и стал немного любезнее:
— Маргарита завсегда камбуз запирает, когда соснуть уходит. За продукты с нее спрашивают, а у нас тут народ прожорливый! Недоглядишь — все слопают, и наше, и клиентское. Но маленький холодильник она не трогает. Там сгущенка есть.
— А где он? — обрадовалась я.
— Вона, у хлебницы. — Юноша ткнул рукой в сторону белого агрегата, похожего на картонную коробку для обуви. — Если охота, можете и куски нарезного прихватить.
Я открыла дверцу и испытала разочарование:
— Никаких банок нет.
— Она на нижней полке, — терпеливо объяснил поваренок, — в тюбике.
— Берете? У меня тоже перерыв, — поторопил матрос.
— Да, — опомнилась я, хватая из жадности две упаковки, — спасибо.
Нехорошо признаваться во вредных привычках, но я люблю есть в кровати. Поэтому, придя в каюту, я взбила подушку, легла под одеяло, взяла журнал и открутила крышку сначала одного, а потом и второго тюбика. Сейчас с восторгом слопаю бутерброд. Но налить сгущенное молоко на хлеб не удалось: в спальню постучали.
Я со скоростью ящерицы, застигнутой врасплох, пихнула «Буренку Зину» под подушку Юры, бросила вторую упаковку в прикрытое накидкой кресло и пошла открывать дверь, в которой опять заклинило замок.
Почемуто до сих пор я боюсь признаться Шумакову в своей слабости и ухитряюсь перекусить в постели, пока он принимает душ.
