Перед глазами предстала душераздирающая картина. Юру волокло вверх по лестнице; стук, задевая ступени, издавала деревяшка.
— Отпусти крюк! — заорала я. — Брось его, брось!
— Ааа, — долетело в ответ уже с палубы.
Поверьте, никогда я не преодолевала почти вертикальную лестницу с такой скоростью. Я вообщето ленива и предпочитаю садиться в лифт, даже если надо попасть на второй этаж. Но сейчас я летела гепардом, парила орлом, скакала боевым верблюдом — никак не могу подобрать достойного сравнения. Важно другое. Очутившись за миллидолю секунды на верхней палубе, я увидела Юру, лежавшего у подножия железной палки, торчавшей из пола, и крюк, мирно покоившийся в креплении.
— Милый, ты жив? — бросилась я к Шумакову. — Хорошо, что догадался уцепится за столб!
— Меня на него понесло, — прошептал Юра и сел. — Что это было? Где я? Кто я? Как меня зовут? Какое нынче тысячелетие на дворе? Фу, я думал, круче американских горок ничего не бывает! И что за дрянь висит на моей спине?
Я дернула деревяшку, та неожиданно легко упала на палубу, прихватив с собой часть наволочки. Юра встал.
— Безобразие, — донеслось снизу. — Сколько можно шуметь! Дайте поспать наконец!
Из люка начала появляться фигура. На палубе было уже достаточно светло, и я узнала Зарецкого, который, преодолевая лестницу, громко злился на тех, кто его разбудил.
— Вот черт, — шепнул Юра. — Теперь от насмешек не избавимся.
Я тоже без радости смотрела на Леонида, он будет зубоскалить, растреплет всем о нашем маленьком ночном происшествии. Но Зарецкий, выйдя на палубу, прошел не более двух метров, замер и стал креститься.
— Доброе утро, — на всякий случай пискнула я. — Вот, на восход солнца любуемся! «Горит на западе пожар, но он не рукотворный» — дальше не процитирую, забыла!
— Ангел, ангел, — зашептал Леонид, — ты пришел! Ты знаешь, ты… я… О нет! Я не хотел! Поверь! Все она! Не я это придумал! Боже!
Зарецкий взвизгнул и рванул к лестнице, я не успела пискнуть, как ученый, словно дьявол, провалился вниз.
— Натуральная палата номер шесть, — прошипел Юра. — Что это Зарецкий нес про ангела?
Я повернулась. Юра стоял лицом ко мне. Он был почти обнаженным: ну, не считать же одеждой ошметки белых трусов, разрисованных разноцветными машинками. Собственно говоря, «боксеры» трансформировались в некое подобие миниюбочки теннисистки. Не забудьте: Шумакова тащило по ступенькам и палубе, тут лопнет любой, даже очень качественный трикотаж.