Автор
В теплое уютное кафе пришел молодой человек по имени Лев. Он зачитывался историей о знаменитом физике Роберте Оппенгеймере, стремясь стать таким же творцем разума. Однако несмотря на это, он все еще ставил под сомнение свои способности. Внезапно Шева, его друг и компаньон по химии, извинился за ранее задуманную бомбу. Лев убежден, что сможет сделать ее лучше, но не уверен в себе. Это острое описание душевной борьбы и желания стать кем-то большим....
«Я больше так не могу, он меня изводит»
Лев несколько раз был свидетелем того, как Мики «изводил» Славу. Это случалось во время игр, когда он внезапно отвлекался и начинал спрашивать:
- А где мама? А когда она вернется? А почему она ушла?
В первые разы Слава терпеливо объяснял, что мама умерла, потому что болела, а когда человек умирает, он больше не возвращается. Эта информация вызывала у Мики слезливую истерику: он начинал требовать, чтобы мама вернулась, что его не устраивает, когда она «умерла». Слава усаживал его на свои колени, обнимал, что-то утешительно нашептывал на ухо, и уже к вечеру Мики становился спокойным, продолжал возню с игрушками.
Этим сложности не ограничивались. Мики закатывал скандалы и по другим поводам («Я это не хочу, я такое не ем, я туда не пойду»), плохо спал по ночам, просыпался от кошмаров, писался в постель, приходил среди ночи спать к Славе и в его постель тоже писался. Каждое утро Льва начиналось одинаково: он просыпался от Славиных сообщений: «Я больше так не могу»
«Он меня достал»
И иногда совсем отчаянные:
«У него что, деменция? Почему он каждый день забывает, что было накануне?»
Лев не был уверен, что именно происходит с Мики, но догадывался, что дети могут переживать горе как-то по-своему, не совсем понятно и привычно для взрослых, и, наверное, с ребёнком что-то такое и случилось: не зря же он постоянно говорил о маме.
Однажды – и Лев был свидетелем этой ситуации – Слава закричал на Мики:
- Я тебе уже сто раз объяснял, где мама! Прекрати постоянно об этом спрашивать!
Лев ожидал, что сразу после этого выкрика последуют извинения, но Слава злился не на шутку. Мики поник, снова уткнулся в машинку, которую бестолково возил туда-сюда по полу, и его глаза посветлели от подступивших слёз. Но он не расплакался, сдержался – и Льва это удивило.
До самого вечера Мики не подходил к Славе, а Слава – к Мики. Сам Лев чувствовал себя неуместно и бессмысленно в этой квартире: слонялся туда-сюда, не зная, как подступиться ни к одному, ни к другому. К Мики подступаться не хотелось, к Славе – хотелось, но он боялся попасть под горячую руку, поэтому на всякий случай держал дистанцию.
Лев старался быть полезным: не помогать с Мики, но помогать со всем остальным, что как бы было вокруг Мики.
