И, знаешь, когда я был с ней… смотрел на нее… слушал ее и наблюдал за тем, как она слушает меня… я даже верил в это.
— Я никогда не верил в сверхъестественное и сейчас не собираюсь, — покачал головой Мэтью. Эта ложь была настолько огромной, что камнем застряла в горле. Он понял, что сильно изменился с тех пор, как был непреклонен в своем убеждении, что ведьм не существует в далеком Фаунт-Рояле. Но, опять же, эта позиция соответствовала его цели — вершить правосудие.
— Я не спрашивал, потому что не хотел знать.
Но, кажется, я должен это сделать. Что вышло из зеркала? — По внезапно помрачневшему лицу Мэтью Хадсон все понял и поводил в воздухе здоровой рукой. — Нет. Нет, пожалуй, придержи это при себе. Я обойдусь без этой части истории.
Мэтью последовал его совету. Никто в этом мире не должен был слышать об этом.
Марс и Венера Скараманги мертвы. Профессор Фэлл тоже. Зеркало разбито и исчезло. Кардинал Блэк стал кормом для рыси.
Однако кое-что осталось.
Если, конечно, это существо было настоящим, а не причудливым порождением больного разума Кардинала Блэка… что стало с Доминусом?
— Мы с Камиллой уезжаем завтра утром, в шесть часов, — сказал Хадсон, прерывая размышления Мэтью, — на корабле «Buenas Noticias».
Веришь? Корабль называется «Добрые вести». С этого момента я буду очень активно учить испанский.
— Думаю, у тебя получится.
— Мы бы хотели, чтобы ты присоединился к нам сегодня за ужином. В любой таверне на твой выбор.
— Конечно.
— Отлично!
Мэтью встал, потому что ему пора было идти.
— Думаю, нам лучше рассказать ей обо всем, через что мы прошли вместе.
— Не волнуйся, — сказал Хадсон. — Мы уладим все шероховатости.
Мэтью обнял своего друга, и тот обнял его в ответ здоровой рукой. Мэтью понял, что этот человек все еще достаточно силен, чтобы сломать ему ребра.
У Великого на глаза навернулись слезы.
— Ты больше не мальчишка, Мэтью, — шмыгнув носом, сказал он, — ты настоящий мужчина.
С этими словами он отпустил Мэтью.
Глава тридцать вторая
Под низкими облаками, с которых сыпал мокрый снег, английское судно «Золотая комета» рассекало холодную Атлантику. Паруса ловили попутный ветер, нос корабля смотрел в сторону гавани Нью-Йорка, а молодой человек на борту стоял на передней палубе и с нетерпением ждал.
Мэтью был одет в длинное темно-зеленое шерстяное пальто, серую шапку и перчатки. Стояло утро шестнадцатого января 1705 года.
