– Она – яд, что травит всё и вся вокруг.
– Аха-ха! Какое точное определение ты ей дал.
Я встала и подошла к окну. Из-за урагана в груди вид из окна уже не казался таким прекрасным.
– Мама продержалась еще около года. Все так же терпела и молчала. Последней каплей стала моя болезнь. У меня поднялась температура и никак не хотела спадать. Лекарства не помогали. И тогда мама попросила свекровь вызвать «скорую». Больше дома никого не было. Так та посоветовала «почаще поить меня водичкой и положить холодную тряпочку на лоб», а не устраивать цирк посреди рабочего дня и не тревожить свекра и ее сына, моего отца, по пустякам. Они, мол, могли подумать, что случилось что-то серьезное и сорваться с работы. В итоге мама сама набрала «скорую». Меня, конечно, забрали в больницу, где мы и пролежали две недели. После выписки мама собрала наши вещи и вернулась домой к своим родителям.
– И твой отец ее не удержал? – я и не заметила, как Лекс подошел со спины и встал рядом, очень близко. Голос звучал прямо над моей головой.
– Не смог. Мама уехала, пока папа был на работе. Он потом приехал, да толку-то. Мама рассказала ему, как на самом деле прожила эти два года в его доме. Как терпела все придирки и унижения. Как я едва не погибла от бездушия его матери. В общем, сказала, что вернуться туда – выше ее сил. Он выслушал, ничего не сказал, молча встал, вышел из квартиры и уехал. На добрых десять лет. Развод оформили быстро, и мама вернула себе девичью фамилию.
–Да уж, – Лекс обнял меня сзади.
Я откинула голову ему на плечо, мне стало уютно и тепло в его объятиях. Они давали поддержку и уверенность.
И тогда я продолжила:
– А когда мне было одиннадцать лет, к нам в гости, в квартиру бабушки с дедушкой, приехала мамина бывшая свекровь с дорогими подарками для всей семьи.
– Что?! – даже Лекс удивился и посмотрел мне в глаза, пытаясь понять, правду ли я говорю.
Что уж говорить о маме и ее родителях. Они были в шоке. А я… я не знала родню отца, поэтому не испытывала к прибывшим гостям никаких чувств. Отца не было. Приехали только бабушка и ее муж.
– И зачем она пожаловала? Неужели ее сынок все еще любил твою маму и спился от горя?
– Нет, – я даже засмеялась от такого предположения, – она приехала попросить прощения у мамы за свое поведение, за все обидные слова. Говорила, что готова встать на колени, лишь бы та ее простила.
– Вот это да! Неожиданно! С чего вдруг такие перемены?
Я освободилась от его объятий. Вернулась за стол.
– Она была больна. Рак.
