В Лезгинке по-русски рассказывается о стремлении небольшой группы людей изменить судьбу целого народа. Они ищут единомышленников в России, где тайно сохраняется культура лезгинской этнической общины на грани исчезновения. Постепенно литература и искусство становятся инструментами для вытравления их социальной сущности, лишая художников способности видеть правду о ней. Эта книга как камень в молоток для трагической эпопеи угасания самосознания народа....
Это профессиональное отношение к делу всех обычных хирургов. А можно аккуратно, чувствуя состояние кожи, подтягивать нить до определенного уровня… И затягивается исключительно настолько, чтобы произошло срастание, но не произошло стягивания кожи. Тогда шрама почти не остается. Это тоже мастерство, доступное не каждому. Тут нужен своеобразный талант, как художнику. Дозировка усилий…
– И что? Там, в лаборатории, что там произошло?
– Ничего не произошло.
– С раненым что?
– В учебный центр он пришел сам, на своих ногах – правда, опирался на красивый посох.
– Полковник Лоренц о чем-то спрашивал вас?
– Да… Относительно этого шва. Я сказал, что думал. Что шов накладывали в больнице, и делал это хирург высокой квалификации.
– А дальше?
– Мы уехали… Да, еще во дворе нам колесо подкачали, но оно в дороге лопнуло… Наверное, американцы перестарались. У них не насос, как у нас, а компрессор. И перекачали…
Главный врач районной больницы по наивности считал, что колесо лопнуло само по себе. Подполковник Захватов не стал переубеждать его. Он хотел было задать следующий вопрос, но в это время майор Тихомиров сообщил:
– На дороге машина, идет в сторону лаборатории.
Занадворов выглянул из-за скалы, поднял бинокль, посмотрел на машину, потом протянул бинокль Автандилу Георгиевичу.
– Если вам не трудно, подскажите, что написано на дверце машины.
Врач смотрел недолго.
– «Военная комендатура». Больше ничего, – и не удержался, чтобы не проворчать: – Если уж забрались в нашу страну, могли бы хотя бы основы языка выучить… Впрочем, агрессоры обычно не стремятся знать туземные языки.
– Мы не собирались к вам, иначе обязательно выучили бы. Или хотя бы переводчика с собой взяли. Но нас заставили торопиться чрезвычайные обстоятельства, – сказал Занадворов. – Наше появление здесь – это не агрессия, а самозащита. Посидите пока, через несколько минут мы продолжим.
