В Лезгинке по-русски рассказывается о стремлении небольшой группы людей изменить судьбу целого народа. Они ищут единомышленников в России, где тайно сохраняется культура лезгинской этнической общины на грани исчезновения. Постепенно литература и искусство становятся инструментами для вытравления их социальной сущности, лишая художников способности видеть правду о ней. Эта книга как камень в молоток для трагической эпопеи угасания самосознания народа....
– У кого наручники есть? Гоните сюда!
* * *Абали Дидигов подошел к подполковнику Занадворову вместе с Хамзатом. Протянул руку для рукопожатия.
– Я должен поблагодарить тебя – твои люди спасли моего сына. – Голос его, впрочем, звучал достаточно сумрачно. Похоже, присутствие спецназа на метеостанции совсем не радовало Абали. Тем более, что он слышал недалекую пулеметную стрельбу, слышал команды, которые отдавал подполковник, и понимал, что бой еще не закончился; кто-то вскоре, возможно, будет атаковать спецназовцев, которые уходить отсюда, кажется, не намереваются.
Сергей Палыч кивнул, принимая благодарность с той же сдержанностью, с которой она была высказана.
– По тропе, скорее всего со стороны хребта, движется большой отряд, около тридцати бойцов. По крайней мере, не меньше тридцати, если мой пулеметчик сильно не проредил их состав. Ты не знаешь, что это за отряд?
– Я не сотрудничаю с эмирами. Знаю единственного – ты понимаешь, про кого я говорю, – и то лишь потому, что он мой родственник. Но здесь часто кто-то проходит, иначе тропа давно заросла бы травой и осыпалась. Наверное, кто-то направляется в Грузию.
– Возможно, соединилось два отряда, чтобы прорваться к границе. Я предполагаю, они пойдут сюда. Мы будем оборонять метеостанцию. Тебе, твоей жене и сыну я посоветовал бы спрятаться в такое место, куда пули не долетают. Не потому, что я сомневаюсь в твоей храбрости, но тебе не следует воевать со своими соотечественниками. Они еще будут здесь ходить, ты должен остаться в стороне.
– Конечно, – согласился Абали. – Я не буду воевать против своих.
