В комнате царил атмосфера сомнений и напряжения: мужчина держался вежливо, но взгляд его говорил о безграничной власти. Я отвернулась от него, сердито проговорив, что не хочу здесь ночевать — и покинула помещение перед тем как усмехнулся над моей реакцией.
Старичок смутился, оглядывая литума скептически.
— Боюсь, на вас у меня нет одежды, — извиняющимся тоном проговорил он, разводя руками.
Мася фыркнул, а я хмыкнула.
— А мне и не надо. Надо одеть это недоразумение, — сказал он, кивком головы указывая на меня.
Я уставилась на него округлившимися глазами. Это я-то недоразумение? А сам давно в зеркало смотрел!
Старичок тоже перевел удивленный взгляд на меня.
— Но я не торгую женской одеждой, — пожал он плечами опять.
Мася закатил глаза и вздохнул. Я решила вмешаться, пока литум не начал извергать поток слов и брани.
— Мне нужна мужская одежда, — быстро проговорила я, — просто размер подберите подходящий.
Старик внимательно осмотрел меня, поглаживая рукой свою острую бородку. Потом молча пошел вглубь шатра, где висели вещи. Покопавшись, принес мне ворох одежды и положил на столик.
— Вот, что может вам подойти, остальное будет велико, — констатировал он.
Я подошла к столику и стала перебирать вещи, откладывая то, что мне приглянулось. Выбрала пару брюк из тонкой кожи, рубашку черную и темно-синюю, сапоги по размеру и высокие, в которые удобно засунуть кинжал.
— Мне нужен платок на голову, черный, — попросила еще у старика.
Он задумался и, покопавшись в сундуке, достал мне черный платок с золотой каймой.
— Спасибо, — поблагодарила.
Примерив все и убедившись, что размер мой, я расплатилась с торговцем. Оставшись в черных брюках и черной рубашке, повязала платок на голове в виде чалмы. Старик промолчал, увидев мои ушки, но взгляд был удивленным.
Оставшееся время я провела в комнате, пытаясь поспать, но внутри нарастало непонятное волнение. Отмахнуться от него не получалось. Пытаясь понять, с чем оно связано, ходила кругами по комнате, нервно растирая шею руками. Тавро ныло сильнее, раздражая меня все больше. Устав метаться, легла на кровать и закрыла глаза. Пришло время подумать о случившимся.
Вот эмир сидит в кресле, а у него на коленях Ирис. Я поморщилась от боли, что сразу сжала сердце, но образ не отогнала, а продолжила разглядывать. Вот Сем улыбается ее словам, но глаза не выражают радость, скорее, хитрые, настороженные. Руки не блуждают по телу, они лежат на талии. Или нет? Не могла вспомнить этот момент, он ускользал.
