Сбежав от нежеланного замужества, я решила повидать мир. Оказалось, у Судьбы свои планы — она приготовила мне любовь, предательство и.… плен в гареме Повелителя. Я не стану унывать! План прост: гарем разогнать, предателей жестоко наказать, а Повелителя покорить. Все будет именно так! Не будь я — лирлок, девушка-кошка!Книги не связаны между собой....
Неужели она не видит, что мне это не интересно?
— Нет, мама, — ответила я, отводя глаза, — мне никто не нравится, если ты об этом.
Мать кивнула в ответ на мои слова, видимо, это ее и интересовало. Вздохнув, она продолжила:
— Тогда мне придется выбрать тебе мужа, — заявила она решительно.
Я округлила глаза, удивленно уставившись на нее.
— С чего бы это? — спросила запальчиво. — Я прекрасно чувствую себя и без мужа.
— Ты же знаешь законы нашего племени, — проговорила она спокойно, не сводя с меня глаз. — Ты теперь взрослая и готова стать кому-то супругой.
Я вскочила со стула так резко, что он упал, громко стукнувшись об пол. Даже не заметила этого, отошла к окну, пытаясь привести свои эмоции в порядок. Во мне бушевал огонь возмущения — и всё мое нутро вопило о неподчинении законам нашей деревни.
— Нет, — твердо сказала я, — ты не будешь выбирать мне мужа. Я вообще не хочу мужа, я хочу остаться свободной! — заявила я ей и, повернув голову, сверкнула глазами.
Это не произвело впечатления на мать. Она сидела все так же умиротворенно, перебирая в руках четки. Это было ее любимое занятие в последнее время, видимо, так мама успокаивалась. Немного помолчав, она продолжила, как будто мое заявление и не звучало вовсе.
— Ко мне приходил один из старейшин. Он предложил прекрасную партию для тебя, своего младшего сына Торона. Ты же знаешь его? — уточнила она. Я закатила глаза и фыркнула, выражая этим свое отвращение.
— Так вот, молодой мужчина просит твоей руки. Думаю, эта партия для тебя будет отличной. Он обеспечит семью всем, да и как мужчина он привлекателен. К тому же, положение у него хорошее в деревне, скоро пойдет по стопам отца — и тогда ты вообще не будешь ни в чем нуждаться.
Во мне все кипело от слов матери, я сдерживалась из последних сил, чтобы не начать орать и топать ногами в негодовании. Я помнила этого Торона. Рыжий, конопатый, нескладный вовсе. Худой, как трость, одни кожа да кости, бледный, как моль.
— Нет, — снова твердо сказала я, — за этого урода я точно не выйду.
Мать сверкнула на меня злобным взглядом, неодобрительно сдвинув брови.
