В комнате царил атмосфера сомнений и напряжения: мужчина держался вежливо, но взгляд его говорил о безграничной власти. Я отвернулась от него, сердито проговорив, что не хочу здесь ночевать — и покинула помещение перед тем как усмехнулся над моей реакцией.
— Если попадаешь в гарем, то отсюда нет выхода, кроме как стать женой. Если ума хватит, то станешь желанной и будешь купаться в роскоши, ну, а если не повезет, то тебе найдут другое применение. Вон на кухне или в прачечной, например. А развлекать гостей — это привилегия, тем самым ты оказываешь услугу повелителю.
Я все равно не понимала этой глупости, но спорить не стала. Бред! Привилегия — спать с другими, чтобы угодить повелителю? Я вновь стала наблюдать за залом, не желая продолжать неприятный разговор.
Раздался звук гонга — и все голоса сразу смолкли, дарки расступились, освобождая пространство от двери до трона.
— Эмир Даркона, прямой потомок Вергуса де Разгара, нынешний правитель Семрос де Разгар.
Все поданные встали на одно колено и низко склонили головы. Двери распахнулись, впуская повелителя. Девушки, что были со мной, тоже прильнули к занавеске, всматриваясь в мужчину.
— Ох, — услышала я шёпот Манны, — он бесподобен!
Я смотрела на мужчину, входящего в зал твёрдой походкой с высоко поднятой головой.
Высокого роста, прекрасно сложен. С широким разворотом плеч и узкой талией, стройными длинными ногами. Все в нем кричало о мужестве и уверенности в себе. Повелитель был одет в черное, и только мантия была отделана белым мехом с черными вкраплениями и расшита золотым орнаментом, выделяющим края.
Подняла глаза на его лицо и забыла, как дышать.
"Лицо было таким волевым, властным, жестким и при этом привлекательным. Как ни странно, у повелителя были черные волосы, длинные и блестящие, напоминающие вороново крыло. Угольные густые брови, прямые, чуть вздернутые на концах, сейчас хмуро сходились на переносице. Раскосые, чуть удлинённые глаза горели желтым, а не красным, пламенем.
В чем причина его злости — было не понятно. Я разглядывала повелителя во все глаза, замерев, пока меня не толкнула в бок Манна:
— Не пялься на него так, — грубо сказала, — он твоим все равно не будет.
В ее голосе звучала ревность.
