В комнате царил атмосфера сомнений и напряжения: мужчина держался вежливо, но взгляд его говорил о безграничной власти. Я отвернулась от него, сердито проговорив, что не хочу здесь ночевать — и покинула помещение перед тем как усмехнулся над моей реакцией.
Остатки стула разлетелись от удара. Зло посмотрев на дверь, я плюнула на пол и снова забралась на подоконник. Вид Селифа бесил не меньше, чем вся эта ситуация.
Через минут пять дверь открылась — и мне в комнату впихнули завтрак, тут же закрывая ее обратно.
— Боитесь! — злорадно прошипела я. — Правильно делаете, я вам не фифа, терпеть не буду!
Но от завтрака отказываться не стала, забрала поднос и, устроившись на окне, принялась есть, попутно разглядывая сад внизу и девушек, которые подстригали кусты. Это меня успокаивало, а еда придала сил и немного подняла настроение.
Через некоторое время дверь вновь открылась, впуская ко мне повелителя и двух амбалов. Не говоря ни слова, эти перекаченные дарги в один прыжок оказались рядом со мной и, скрутив, подвели к эмиру. Он одним движением застегнул на моей шее ошейник, тот запищал и замолк.
— Вот и все, — сказал повелитель, — отпустите ее.
Меня тут же освободили от захвата. Я сидела на коленях перед правителем и в ужасе ощупывала руками ошейник.
— Что это? — прошептала я округлившимися испуганными глазами.
— Это для того, чтобы ты не смогла покинуть территорию дворца, — объяснил он. — Ты же не хочешь сидеть постоянно в комнате? Этот ошейник даст тебе возможность перемещаться, но только тут. Если уйдешь за пределы, ошейник тебя убьет.
Все это он сказал так легко и просто, будто мы о погоде говорили. Я ощутила волну злости, которая буквально затопила меня. Вскочив на ноги, кинулась на повелителя, трансформируясь, но качки-амбалы были на чеку и успели перехватить меня, вновь скручивая руки.
"— Какая же ты дикая, кошечка, — проговорил он мне. — Так и хочется тебя наказать, но пока я дам тебе время одуматься. Еще раз прыгнешь на меня — будешь наказана.
— Я не дикая, я свободная! — зашипела в ответ на его слова, пытаясь вырваться из захвата.
— Уже нет, теперь ты — моя собственность, смирись с этим, иначе будет хуже, — ледяным тоном окатил меня правитель.
— Выбирай, свобода передвижения или закрытая комната? — спросил он меня, глядя холодными глазами.
Я даже поежилась от его взгляда. Ледышка, да и только!
Понимала, что другого выбора у меня пока нет, а сидеть в комнате безвылазно я не хотела. Вздохнув, опустила голову, признавая временное поражение.
— Передвижение, — прошептала я, ненавидя себя за этот ответ.
