Автор
В полутьме месяца, лунный свет создавал таинственный оттенок в кустах камыша и осоке. Учитель шел прямо ко мне, обнаженный до пояса, с непривычной для него элегантностью: магические пистолеты на его животе. В руках ученого был ободраный ремень, а на запястьях — браслет-усилитель. Надменная тишина придавала этому необычному сюрпризу особенную интригу и непредсказуемость....
Огненные нити сплетались в заклинание, которое временно останавливало кровь. Я тоже умела создавать подобное. После этого кровник раздраженно процедил:
– До дома протяну. Нам нужно вернуться. Слезай. Ты первая.
Каким-то чудом я сумела спуститься, несмотря на боль в плече и свой страх. Ару больше ничем не выдал, что ему больно. Молча слез следом за мной, дождался, пока я развею лестницу, а затем прикрыл плащом раненую руку и побрел вперед. Я свела на плече края порванной ткани, чтобы скрыть ожог. Выматывающее жжение не прекращалось всю дорогу.
Ару создал скрывающее заклинание, и мы брели под ним до задней калитки Одли. Заспанный слуга принял наши рваные плащи и удивленно проводил нас взглядом. Когда мы поднялись наверх, я ждала, что меня прогонят. Но Ару решительно отворил дверь своей комнаты и сказал:
– Проходи.
Я одновременно испытала облегчение и беспокойство. Мне не хотелось оставлять его одного с такими ранами, и в то же время я не могла понять, что сейчас от меня нужно кровнику.
Ару затворил дверь и скрылся в спальне. Через минуту он вернулся с чистой рубашкой и мешком всевозможных снадобий. И тут же приказал мне:
– Расстегивай.
Его палец почти касался пуговицы на моей груди. Я округлила глаза и отчаянно замотала головой.
– Тебе нужно обработать ожог, - терпеливо пояснил он.
– Сначала вы, – заупрямилась я.
В его взгляде сверкнула ярость. Я ожидала, что сейчас он выскажет мне все, что думает о бестолковых практикантках. Но вместо этого кровник молча сорвал с себя сюртук, жилет, а затем и рубашку.
– Ты при виде этой раны трясешься, как осиновый листок.
– Вы сами не справитесь, – возразила я. – У вас рука тоже ранена. И…
Я молча указала на его обнаженную грудь, где не осталось и следа былых ран, но уже проступил алый узор метки. И добавила:
– Вы же не покажете здешним слугам это?
Ару скривился, но возразить ему было нечего. Поэтому он неохотно опустился в кресло и подставил плечо.
Мне и в самом деле было страшно. Обрабатывать раны меня учили, но я никогда не делала этого по-настоящему. Кровник не дрогнул, пока я неловкими движениями промывала глубокие порезы от клыков. Мазь накладывала я уже увереннее. А вот с бинтами пришлось повозиться.
– Туже, - попросил Ару. - Затягивай сильнее. Мне не больно.
Ага, только лицо белое как мел. Совсем не больно, а еще есть ожог. Затянув бинты на плече, я достала банку средства от магических ожогов.
