Автор
В полутьме месяца, лунный свет создавал таинственный оттенок в кустах камыша и осоке. Учитель шел прямо ко мне, обнаженный до пояса, с непривычной для него элегантностью: магические пистолеты на его животе. В руках ученого был ободраный ремень, а на запястьях — браслет-усилитель. Надменная тишина придавала этому необычному сюрпризу особенную интригу и непредсказуемость....
Кровь прилила к щекам. Нет, нет и нет! Никакого предательского румянца. Надо кивать и соглашаться. Пусть думает, что мне это все не нравится. Но подавить трепет и восторг при воспоминании о том, что произошло между нами, было сложно.
Когда я подняла взгляд на Элизабет, то обнаружила, что она как-то странно смотрит на меня. Она поправила седые волосы и недоверчиво спросила:
– Ты что, и правда настолько глупа и наивна, что принимаешь его игру за чистую монету?
Сердце ушло в пятки. А Элизабет расхохоталась и злорадно продолжила:
– Рой - наглый мальчишка, который рано получил бессмертие, и теперь мстит отцу.
С этими словами она резко приблизилась и вцепилась мне в волосы. Я содрогнулась от омерзения и попыталась вырваться. И когда у меня этого не получилось, перехватила запястье Элизабет и собрала магию в отчаянной попытке создать лед.
На короткий миг под моими пальцами вспыхнула тонкая ледяная корка. А в следующий миг от двери раздался голос учителя:
– Элизабет, отпусти ее.
Она нехотя разжала пальцы и отступила на шаг. Я поспешно отпрянула и повернулась к выходу. Ару смотрел только на сестру, и в его глазах светилось предупреждение. Та отступила еще на шаг и взмахнула рукой, стряхивая остатки льда.
В следующий миг учитель оказался рядом и прошипел ей в лицо:
– Не смей ее трогать, ясно?
Мне показалось, что реакция брата ее удивила. Но удивление быстро сменилось бешенством:
– Ты притащил ее в мой дом, лечишь ее раны, - она выразительно указала на меня, - одеваешь в свою одежду, присланную отцом из дома! Так ненавидишь эту рубашку, что готов отдать ее этой? Что дальше?
– Дальше? Ты уйдешь отсюда, Элизабет, - сдерживая ярость, ответил он.
Это стало последней каплей. Его сестра вылетела из комнаты, хлопнув дверью. По коридору прокатился ее крик:
– Мариша!"
"Раздался топот прислуги, и все стихло. Я отвернулась от кровника, обхватила руками колени и уткнулась в них лбом. Меня потряхивало от напряжения, и в голове крутились слова Элизабет и учителя.
