Автор
В Личном деле женщины-кошки мир прячется в тонких подробностях и юмористическом дыхании. Подруга Вера Рыбалко изображает собой идеального любителя трепанья, но именно это делает ее уникальной - она не просто болтунья, а живое шоу.
Похоже, «Личное дело женщины-кошки» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Если кто-то начинает хвалить меня: «Ты храбрая, ловкая, смелая», то я готова выпрыгнуть из самолета без парашюта исключительно ради оправдания чужих ожиданий. Вот и сейчас, услыхав про свой редкостный ум, я помчалась в спальню к Дегтяреву и толкнула дверь.
Но, невиданное дело, она оказалась запертой, я удивилась – в Ложкине не принято закрываться.
– У тебя все в порядке? – крикнула я, дергая ручку. – Чего затаился? Ау? Отзовись! Сим-сим, откройся!
Дубовая створка слегка отошла от косяка, показалось востроносое личико Марины.
– Вы зачем шумите? – сделала мне замечание нахалка. – Саша отдыхает! Врач ему велел соблюдать полный покой!
В первую минуту я даже не поняла, о ком ведет речь медсестра. Никаких Саш в Ложкине нет, но тут до меня дошло, что столь фамильярно медсестра именует Дегтярева, который всегда был, есть и будет Александром Михайловичем.
Приступ злобы придал мне сил, я распахнула дверь и влетела в спальню Дегтярева. Полковник сидел в кресле, укутанный до подбородка в плед, все форточки оказались закрыты, в комнате царила неимоверная духота.
– Ты задохнешься! – констатировала я и живо распахнула окно.
– Ой, ой, – запричитала Марина, – она вас убить хочет! Петр Ильич прописал вам тепло.
Не обращая внимания на кудахтающую медсестру, я стянула с толстяка плед и не удержалась от нового замечания:
– С ума сойти, зачем ты нацепил лыжный костюм?
– Пар костей не ломит! – влезла с комментариями нахалка. – Больному человеку надо много есть и находиться в тепле.
– Жил такой врач, – язвительно сказала я, вытягивая полковника из кресла, – по имени Гиппократ, так он придерживался иного мнения и всегда повторял: «Холод, голод и покой – вот что ведет к выздоровлению».
– Я с ним не знакома, – заявила Марина, – он у нас в училище не преподавал!
– Гиппократ жил в древности, он давно умер, – язвительно заметила я.
– Я помладше вас буду, – заявила Марина, – вот и не застала его! О чем не знаю, о том спорить не стану. Может, в начале двадцатого века, ну в тысяча девятьсот первом году, когда вы родились, наука так и считала, но теперь медицина развилась, нынче иные принципы!
– Ну хватит, – вскипела я, – девушка, уезжайте, мы больше в ваших услугах не нуждаемся.
Марина шлепнулась в кресло, положила ногу на ногу и вдруг спросила:
– Мы – это кто?
– Обитатели этого дома, – сквозь зубы процедила я. – Если сейчас же не покинете особняк, я позову охрану!
Медсестра прищурилась.
– Полковник вам кто?
– Друг, – машинально ответила я.
