Автор
В Личном деле женщины-кошки мир прячется в тонких подробностях и юмористическом дыхании. Подруга Вера Рыбалко изображает собой идеального любителя трепанья, но именно это делает ее уникальной - она не просто болтунья, а живое шоу.
Похоже, «Личное дело женщины-кошки» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Катя! – донесся сверху крик. – Немедленно вернись и надень пальто! Катерина!!!
Девочка фыркнула и понеслась в дальний угол двора, где стояли железные баки. Внезапно Настя как будто ощутила лед под ногами, за шиворот посыпался снег, в правой ладони была зажата холодная никелированная ручка, а по бедру било ведро. Все, больше Настя ничего не помнила.
Очнулась она у себя дома, снова, как десять лет назад, у ее постели сидела Зоя Андреевна.
– Доченька, – всхлипнула она, – ты как?
– Что со мной? – тихо спросила Настя.
"– Ерунда, – вытирая слезы, ответила мать, – просто ты переутомилась, вот и упала в обморок. Светочка тебя в гости ждала, ждала, потом сообразила: что-то случилось, побежала к метро, а ты в проходном дворе лежишь. Слава богу, ничего не сломала!
– Мама, – резко спросила Настя, – кто я?
– О боже! – ужаснулась Зоя Андреевна. – Только не это! Неужели у тебя опять началась амнезия?
– Нет, – быстро ответила Настя, – наоборот, я все вспомнила.
– Что? – посерела Килькина.
– Свое детство, – задумчиво протянула Настя, – отца, мачеху, бабушку, кота Бублика.
Зою Андреевну заколотило в ознобе.
– Ну и чушь ты несешь, – прошептала она.
– Врешь! – резко сказала Настя. – И мне больше лет! Я потеряла сознание у помойки на следующее утро после празднования моего десятилетия, мне не восемнадцать, а все двадцать.
– Куда ты? – одними губами спросила Зоя Андреевна.
– К отцу! – лихорадочно засуетилась Настя, вскакивая с кровати. – Представляю, как он волнуется. Да и бабушка Елена Сергеевна с ума сходит! Интересно, Бублик еще жив?
– Кто? – прошептала Килькина.
– Мой любимый кот, – ответила Настя, – ты вот не разрешала мне заводить животных, говорила про свою аллергию, а Таня, хоть и мачеха, купила Бублика.
– Кого? – лепетала Зоя Андреевна.
Настя бросилась к гардеробу, натягивая на ходу джинсы, она сказала:
– Моя мама умерла, Таня вышла замуж за папу, но я категорически не желала дружить с мачехой, все ее действия в штыки принимала, считала ее притворщицей. А вот сейчас сообразила: она меня любила, воспитывала! И в тот день я не надела шубку и сапоги из чистой вредности.
