Автор
В Личном деле женщины-кошки мир прячется в тонких подробностях и юмористическом дыхании. Подруга Вера Рыбалко изображает собой идеального любителя трепанья, но именно это делает ее уникальной - она не просто болтунья, а живое шоу.
Похоже, «Личное дело женщины-кошки» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И каков вывод?
– Она Настя, – прошептала Таня, – но этого не может быть! Мишина дочь убита! Зарыта в лесу!
– Значит, Настя рассказала про искусственный член некой девочке, которая теперь решила использовать эти сведения в своих интересах!
Таня прижала ладони к щекам.
– Думается, дело обстояло так, – зашептала я. – Настя и эта лжедочка встретились неведомо где и длительное время общались. Настя рассказывала всякие подробности о себе, а потом… умерла. Подруга надумала взять себе ее имя, чтобы влезть в обеспеченную семью.
– Да зачем? – взвилась Таня."
"– Неужели тебе не интересна судьба Насти? – поразилась я. – Врунья явно знает, где та провела время после исчезновения.
– Какие? – устало спросила Таня.
– Она Настя. Она не Настя. В любом случае проливается свет на судьбу несчастного ребенка. Сейчас главное – побеседовать с Зоей! Вот кто способен рассказать много интересного! У нее была дочь? Или Настю взяли из больницы? Где расположена клиника?
– У тебя опять мобильный звонит, – прервала меня Таня.
– Нет, он в кармане и молчит.
– Слышь? Орет!
В коридоре послышались шаги, затем нежный голосок Насти сказал:
– Алло! Да, я! О-о-о! Нет! Стойте! Папа!!!
– Не кричи, доченька, – ласково произнес Миша.
Таня стиснула ладонью мое плечо, я вздрогнула, пальцы Медведевой походили на раскаленные угли.
– «Не кричи, доченька», – передразнила она мужа, – идиот!
– Тише, – шикнула я.
– Говорите, – сказал Михаил, – именно так, я отец Насти. Что? Вы не ошиблись? Таня! Таня! Сюда скорей!
Мы выскочили из спальни, хозяин стоял у вешалки, держа в руках ярко-желтую трубку, украшенную охапкой висюлек из бисера.
– Насте позвонили из милиции, – обморочным голосом заявил Миша, – Зоя Андреевна покончила с собой, повесилась в туалете на трубе.
– Боже! – ахнула Татьяна и затряслась, как мышь, попавшая под град.
У меня возникло нехорошее подозрение, оно росло, царапало когтями сомнения.
– Это точно самоубийство? – спросила я.
