Автор
В Личном деле женщины-кошки мир прячется в тонких подробностях и юмористическом дыхании. Подруга Вера Рыбалко изображает собой идеального любителя трепанья, но именно это делает ее уникальной - она не просто болтунья, а живое шоу.
Похоже, «Личное дело женщины-кошки» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Слишком эпатажный поступок для москвички с высшим образованием.
– Это народная традиция, – стала слабо протестовать Елена Сергеевна, – нужно ее поддерживать.
– Я бы еще поверила в это, если бы вы с дочерью жили в горном селении на Кавказе, – протянула я, – но дело происходило в конце двадцатого века в Москве.
Елена Сергеевна заморгала.
– Вы знали, что дочь беременна от другого, – продолжала я, – и сделали все возможное для обмана Миши. Восстановили девственность хирургическим путем? Или, напоив жениха до потери пульса, набрызгали на белье куриной крови?
Старуха заморгала, потом бросилась к подоконнику.
– Сейчас кинусь вниз! Вы позорите Ларочку!
Я спокойно смотрела ей в спину. Елена Сергеевна распахнула раму и попыталась вскарабкаться на подоконник.
– Вам помочь? – спросила я.
– Брошусь с десятого этажа! – заорала она.
– Возьмите стул, – посоветовала я, – легче будет взобраться.
Елена Сергеевна захлопнула стеклопакет.
– Какая вы дрянь! – с чувством произнесла она. – Пожилой человек стоит в проеме окна! Готов лишить себя последних лет жизни…
– Вы так и не влезли на подоконник, – напомнила я.
– Чудовище, – прошептала Елена Сергеевна и упала на диван, – монстр!
– Значит, Лариса изменила мужу, – констатировала я, – Настя не Мишин ребенок, и анализ делать бессмысленно!
– Нет, это не так, – слабо ответила Елена Сергеевна.
– А как?
– Настя дочь Медведева!
– Тогда зачем сей спектакль с самоубийством?
– Морально она его! Мишенька обожал девочку и… вам не понять, – зарыдала Елена Сергеевна, – Ларочка… деньги…
– Ну, раз дело дошло до рублей, – решительно сказала я, – то лучше нам сейчас выяснить подробности.
Старуха замолкла, вытерла лицо платком и деловито спросила:
– Вы меня не выдадите?
– Начинайте, – кивнула я."
"История, рассказанная Кругликовой, оказалась простой, как мечта алкоголика. Муж Елены Сергеевны умер рано, он был директором завода, получал большую зарплату, пользовался привилегиями, и жена не испытывала никаких тягот.
Елене Сергеевне жизнь казалась беспросветной: тягомотная работа, одни туфли на все случаи жизни, пальто из драпа-дерюги, а впереди никаких перспектив, грошовая пенсия и гроб, обитый ситцем.
