Автор
В воскресенье перед Днем космонавтики начинается новая неделя, наполненная душевными путешествиями. Валерий Стеценко всегда вспоминал этот день как самый важный за год, даже больше своего дня рождения и Нового года. Теперь взрослый он продолжает исследовать мир книгами о космосе и физикой, словно снова становясь маленьким мечтателем....
Похоже, «Личные мотивы» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И ты, между прочим, стояла на крыльце и смотрела мне вслед. Красная «Хонда». Ну, вспомнила?
Валентина сперва опешила, потом невольно залилась краской. Да, есть у нее такая дурацкая особенность: всецело погружаться в свои мысли, причем настолько глубоко, что окружающий мир вообще перестает существовать. В такие минуты Валентина ничего не видит, не слышит и даже не чувствует, а потом страшно удивляется, когда выясняется, что именно в эти самые минуты что-нибудь произошло, а она и не помнит…
— Нет, не вспомнила, — честно призналась она.
Она ждала, что сейчас Нина Сергеевна заохает, заахает, всплеснет руками и разразится длинной тирадой насчет того, как это опасно — быть такой невнимательной, ведь эдак можно и в неприятности влипнуть, и под машину угодить, и вора не заметить, но Нина вопреки ожиданиям только молча кивнула, а через несколько секунд заговорила о чем-то совершенно постороннем. Наверное, на своем веку она повидала людей еще и не с такими странностями.
Наконец они остановились перед кирпичным забором с глухими металлическими воротами и расположенной рядом дверью со звонком домофона.
— Вот здесь я и работаю, — Нина Сергеевна нажала кнопку домофона. — Сейчас сама все увидишь. Костик, открой, пожалуйста.
Через пару секунд дверь распахнулась, и Валентина увидела рослого плечистого парня в темно-синей форме охранника.
— Что случилось, тетя Нина? — обеспокоенно спросил он. — Вы же вроде совсем ушли.
— Я свою гостью на экскурсию привела. Познакомьтесь, это Костя, охранник, а это Валечка.
— Здрасть, — буркнул Костя. Он уже успел опытным взглядом неженатого мужика оглядеть Валентину и оценить ситуацию как не представляющую интереса (дамочка старовата, пожалуй), а потому решил не тратить попусту силы на любезности. Разумеется, ему, двадцатидвухлетнему, Валентина в свои тридцать пять, несмотря на безусловную привлекательность, показалась окончательной и безоговорочной старухой."
"Валентина уже через минуту пожалела, что согласилась прийти сюда.
