Автор
В воскресенье перед Днем космонавтики начинается новая неделя, наполненная душевными путешествиями. Валерий Стеценко всегда вспоминал этот день как самый важный за год, даже больше своего дня рождения и Нового года. Теперь взрослый он продолжает исследовать мир книгами о космосе и физикой, словно снова становясь маленьким мечтателем....
Похоже, «Личные мотивы» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Контакты с Кротовым продолжались, Борис был вхож в дома тех, кто так или иначе интересовал Хана, много чего видел, много чего слышал, а кроме того, обладал недюжинным нюхом, чутьем на людей и давал им интересные и очень полезные Хану характеристики. Их отношения не была похожи на отношения оперативника и источника информации, завербованного на компрматериалах, они были скорее дружескими или, во всяком случае, приятельскими: Кротов сотрудничал с Ханом не за страх и не из корысти, а просто потому, что ненавидел преступность во всех ее проявлениях.
Хан внимательно изучил оба письма, прочел их, кажется, раз по десять, потом поднял на Бориса глаза.
— Ты ведь там был? Мать зарезали при тебе?
— Ну да. Я же тебе рассказывал.
— Да, я помню. Кто еще был в квартире в этот момент?
— Только дядя Валера, мамин любовник, который ее и убил. Ну и я. Больше никого.
— Соседи? Еще какие-нибудь собутыльники?
— Да нет же, Хан, никого больше не было.
— Ну что ж, матери твоей в живых нет, стало быть, о том, как все произошло, знаете только вы двое — ты и дядя Валера. Кстати, не помнишь, как его фамилия?
— Не помню, но знаю, — улыбнулся Борис. — Стеценко. В шесть лет я, конечно, этого знать не мог, но у меня сохранилась копия приговора, там есть фамилия.
— Ты сам себе писем не писал, — продолжал рассуждать Хан, — значит, остается только этот Стеценко. Валерий Стеценко, — повторил он задумчиво. — Ну что ж, надо попробовать с ним разобраться.
— Нет.
— И по телефону не разговаривал? Он не пытался тебя разыскать, встретиться с тобой?
— Нет, ничего такого не было.
— Ладно, я его найду и выясню, зачем он тебе шлет любовные послания.
— Значит, ты уверен, что автор писем — дядя Валера?
Хан развел руками:
— Ну а кто еще-то? Больше ведь никто не знает, как там и что было. Он, совершенно очевидно, считает, что ты по малолетству ничего не понял или не запомнил, вот и хочет срубить деньжат.
"— Но о деньгах в письмах речи нет, — возразил Борис. — Они вообще какие-то тупые, бессмысленные. Ну, допустим, я действительно чего-то не помню или не знаю, допустим, я заинтересовался, и что дальше делать? В этих письмах нет ни предложений, ни указаний, ни упоминаний о сумме, которую я должен заплатить за сведения. Нет, Хан, тут какая-то другая фишка.
