В старом доме, заполненном тайными шкатулками и загадочными свитками, молодой историк искал древний друидический манускрипт. Нагибаясь над полами, он перебирал сундуки в поисках редкого текста, но вдруг задумчиво огляделся — уже безнадежная борьба за его находку.
Похоже, «Личный аптекарь императора» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Второй раз может стать только хуже. Лучше насладитесь тем временем, что ему осталось, и отпустите.
— Да, ты прав, — она села в ожидающую её машину и уехала.
Мы с дедом проводили Настю в гимназию на последний экзамен и двинулись в сторону лавки.
— Даже не верится, что баронесса столько тебе заплатила, — с довольным видом произнес Филатов. — Как же вовремя проснулся в тебе дар. Только нужно быть очень осторожными. Сорокин не простит тебе то, что ты с ним сделал.
— Время покажет, но я сдаваться не намерен. Какой-то местный авторитет не будет управлять моей жизнью, — сухо ответил ему.
— Сильно же ты изменился, Сашка. Порой мне кажется, что это и не ты вовсе, — вполголоса заметил дед.
— Кто же ещё? — изобразил я удивление.
Дед пожал плечами, но до лавки больше не произнёс ни слова.
Смешав из остатков сушёных трав лечебные сборы, я пошёл в лабораторию. Мне предстояло заняться зельем «Превращения».
Как позже выяснилось, тридцати трех видов манаросов недостаточно. Сложная комбинация эфиров никак не хотела складываться нужным образом, поэтому пришлось ещё три раза сходить в лес и даже использовать те высохшие манаросы, что принёс из анобласти Ваня.
Артефакт Завьяловой меня снова выручил, ведь пришлось несколько раз пополнять ману до допустимого уровня, чтобы переработать все травы, выделить нужный эфир и смешать в необходимой дозировке.
В кармане зазвонил телефон. Ваня.
— Сашка, волос у меня. Ты где?
— Подходи к лавке, я тебя встречу, — ответил я и с трудом поднялся на ноги. Опустевший источник давал о себе знать.
Ваня очень удивился, когда я позвал его в сторону заброшенных бараков. Я же решил больше не скрывать от него свои занятия, ведь иногда требовалась его помощь. Правда, одно я ему никогда не раскрою — что я подселенец.
— Ого, а ты хорошо устроился, — друг прошёлся по бывшему складу, заглядывая во все комнаты.
— Хорошо, я не против. Дай сюда волос того охотника, — попросил я.
— На, держи. Снял с его плеча, — он вытащил из кармана носовой платок и развернул.
На белой ткани лежал короткий чёрный волос. Я аккуратно взял его, подошёл к столу и опустил в тёмно-синюю жидкость. Зелье забурлило и выпустило мелкие синие пузырьки.
— Офигеть, — выдохнул Ваня. — В первый раз такое вижу.
