Уж раз дед с Димой его хорошо знают, то и мне полагается. После нескольких секунд усиленных поисков я выудил информацию о нём.
Это был боевой генерал Богдан Филиппович Винокуров. Дед с давних пор дружил с ним, но после известных событий их пути разошлись.
Когда мужчины поприветствовали друг друга, дед указал Винокурову на меня
— Сашку помнишь? Ты только глянь, как он вымахал.
Генерал повернулся ко мне, придирчиво осмотрел с головы до ног и двинулся, распахнув объятия.
— Ну идём, Сашка, обниму как раньше, — от его медвежьих объятий у меня перехватило дыхание.
— Даже не верится, что из того худенького скромного мальчика, который от книг не отрывался, вырастет такой богатырь.
Он отпустил меня, ещё раз оглядел с явным удовольствием и повернулся к деду.
— Я только час назад вернулся из поездки. Захожу домой, а там на комоде твоё приглашение на аукцион. Я даже ужинать не стал, а схватил свою любимую и сразу сюда.
При слове «любимая», баронесса чуть ли не растеклась и с ещё большим обожанием посмотрела на него.
— Хорошо, что успел. Я знаю, как ты любишь такие безделушки, — дед указал на пьедестал, на котором стояла лошадь.
Генерал взял Завьялову под руку и подошел к статуэтке. Дед вкратце рассказал ему о том, как фигурка появилась у нас, и как эксперты перед аукционом проверили и признали её работой древних мастеров.
— Какая последняя цифра? — уточнил генерал у мужчины, ведущего аукцион.
— Сто семьдесят тысяч.
— Даю триста, — кивнул Винокуров.
В зале зашептались, а у деда так округлились глаза, что он походил на седого филина.
— Отлично! Вы не пожалеете, это очень дорогая вещь. Притом выполнена так искусно, чего современные скульпторы не могут добиться. Итак, аукцион продолжается! Триста тысяч — раз! Триста тысяч — два!
Ведущий обвёл взглядом присутствующих, но больше никто не предложил цену больше чем генерал.
— Триста тысяч — три! Продано!
Пока ведущий и Винокуров о чём-то договаривались, я посмотрел на деда и невольно напрягся.
Он выглядел так, будто у него сердечный приступ: замер, руку к груди приложил и побледнел.
— Дед, ты чего? — спросил я, когда подошёл к нему.
— Триста тысяч, — проговорил он, едва сдерживая слёзы. — Триста… Мы сможет запустить лабораторию и открыть несколько аптек.
— А, ну да. Можем, — кивнул я, прикинув в уме."
"— Шурик, мне иногда кажется, что я сплю, — шепотом признался он. — Что всё, что сейчас происходит — просто счастливый сон.
