Даже птица может залететь к нам во двор.
— Кто это всё контролирует?
— Служба безопасности, — ответил я и поднес свой амулет к куполу, в котором тут же появилась брешь. — Добро пожаловать.
Мы зашли в дом и нашли дедав гостиной. Он сидел за небольшим столиком и составлял какой-то список.
— Здравствуйте, Григорий Афанасьевич, — поздоровался Семён и протянул ему руку. — Я жду не дождусь, когда начну на вас работать.
— А-а, Семён, здорова, — он взглянул на него поверх очков и пожал руку. — Мы уже заказали саженцы.
На ближайших выходных начнём рассаживать.
— О, отлично! Наконец-то, — потер он руки и указал на кипу бумаг, что высилась рядом с ним. — Может, вам нужна помощь?
— Нет, я сам. Вот, отбираю тех, кого поставлю работать в лабораторию.
— Вы уже и лабораторию открываете? — глаза Сени заблестели. — А для меня местечко найдётся?"
"— Конечно, найдётся. Но сначала академию закончи, — строго сказал дед.
Сеня тяжело вздохнул и опустился на диван, а я подтянул стул и сел напротив старика Филатова.
— Боярышников для мне задание создать лекарство, но название ингредиентов странное. Может, ты знаешь.
— Что за ингредиенты? — заинтересовался он.
— Осколок Ледяного Сердца из глубин Подземного лабиринта. Перо Грозового Сокола, обитающей на вершине ледяного пика. Уголь Живого Пламени из пещеры Саламандры, — по памяти пересказал я.
— Бред какой-то. Осколки, перья… У него совсем крыша поехала? Может, ему намекнуть, что пора бы показаться психиатру? —хмыкнул дед и вернулся к своему списку.
— Этот рецепт написан в древней лекарской книге, поэтому он явно его не выдумал.
Дед задумчиво посмотрел на меня.
— Знаю я такие книги. Даже видел одну. Но ведь… Это полная бессмыслица. Я ни разу не слышал ни про один такой ингредиент.
— А в Филатовских дневниках не встречал? — в напряжении спросил я.
Уж кто-кто, а он их почти наизусть помнил.
— Нет, не встречал, — задумавшись на мгновение ответил он. — Да и не может быть там такого бреда. Осколок Ледяного Сердца.
Что это такое?
Мы все задумались. Я-то надеялся, что дед и дневники помогут, но теперь получается, что у меня даже зацепок нет. Неужели Боярышников победит, и мне придётся до конца учебного года прислуживать ему? Нет! Это слишком унизительно. Уж лучше приготовлю зелье, стирающее память, и просто отменю для него нашу договорённость. Единственным свидетелем был Сеня, а он, как мой друг, меня не выдаст.
Я обдумывал эту идею не больше минуты и отринул её.
